Раб талисмана
Шрифт:
— Меня после смерти встретит Кром, — твердо сказал Конан. — Бог воинов.
— Каждого после смерти встретит тот бог, в которого он верит, — не стал спорить старец. — Но кто-то возрождается для новой жизни, кто-то отдает свою душу своему божеству, а кто-то достигает таких вершин духовного роста, что занимает место в небесных сферах рядом с богами. Такие люди редко встречаются на земле. И их заведомо не найти в городах. Там люди слишком привязаны к вещам и слишком часто сталкиваются друг с другом. Нет возможности быть одному, размышлять и слушать голоса небесных
И была ночь, согретая негасимым пламенем ароматических светильников. И было утро с яркой полоской восхода. И был путь по росистой траве к вершине горы. И был безбрежный купол небес над поляной, где Конан и Лао-Бай предавались медитации. И ударил с небес золотой луч, и предстала перед ними прекрасная богиня Гуань-Инь.
— Я вижу, ты нашел выход из сада бессмертных? — с улыбкой спросила богиня Конана.
— Не совсем так, — несколько смутился киммериец, — я встретил в небесном саду двух прислужников с колотушкой и чашей для сбора плодов. Они помогли мне перенестись на землю, но сами превратились в кровожадных оборотней и мы не можем с ними справиться.
— Понятно, — сказала богиня. — Значит, ты нашел не выход, а лазейку? Ужели прямая дорога тебе недоступна? А что касается сбежавших прислужников, то в небесных сферах прошло совсем немного времени, и их исчезновение просто не успели заметить. Так где они сейчас находятся?
— В часе ходьбы на восток от этой горы, — объяснил Лао-Бай. — Они засели в башне мага.
— Значит, надо будет выманить их наружу. Тогда я смогу вернуть им первоначальный облик и забрать обратно в сад бессмертных.
Богиня сделала плавный жест рукой, и рядом с ней появилось три белых облачка, похожих большие охапки мягкого пуха. Богиня села на облако и поднялась над землей.
— Садитесь, — сказала она.
Лао-Бай не совсем ловко, но довольно уверенно сел на второе облако и тоже воспарил над землей. Крнан с большим недоверием подошел к третьему облаку, напрягся, чтобы не упасть, если облако его не выдержит, и сел на пушистую белую массу. Под ним была как будто мягкая сетка. Облако выдержало его вес, но не поднялось над землей, а безобразно провисло, выпирая краями и расплющившись посередине на траве.
— Расслабься, Конан, — с улыбкой посоветовал Лао-Бай.
— Ага, сейчас, — пробормотал киммериец.
Его ноги были уже задраны выше головы, и он прилагал отчаянные усилия, чтобы поудобнее устроиться на облаке, ворочаясь при этом как медведь. Гуань-Инь начала помогать ему.
— Смотри на меня, — сказала она повелительным тоном.
Конан отвлекся от борьбы с непослушным облаком, взглянул на богиню и почувствовал, что под руками появились твердые выступы, за которые он немедленно ухватился, чтобы зафиксировать свое положение. Облако медленно восстановило форму и поднялось в воздух. По воле богини три облачка быстро полетели на восток. Полет прошел быстро и мог бы доставить Конану большее удовольствие, если бы он не был так сосредоточен на удержании равновесия на быстро летящем облаке.
Они приземлились неподалеку от башни и киммериец с облегчением сошел на твердую
Конан подошел к воротам башни, не починенным со вчерашнего дня, и начал пинать створку с торчащими свежими щепами от ударов его секиры. Ворота открывались наружу, так что выбить их было невозможно, но шум от ударов был изрядный. Вскоре оборотни вышли разбираться с дерзким посетителем.
— А, это опять ты?! Пришел получить недополученное вчера? И подмогу привел — полудохлого старца! Сам будешь биться или его пошлешь в бой?
Конан ответил стремительным ударом меча, но Серебрянорогий подставил под удар волшебную чашу, и клинок с визгом крутанулся по краю чаши, а Золоторогий немедленно попытался прибить киммерийца своей колотушкой. Конан отбежал на несколько шагов назад, остановился и грозно взмахнул мечом:
— А в честном бою, без волшебного оружия, вы боитесь со мной не справиться? — крикнул он.
— А может быть, ты хочешь, — ухмыльнулся Золоторогий, — чтобы мы для совсем уж честно го боя себе ноги связали? Или глаза закрыли? Я сожру твое сердце!
И оборотень бросился на Конана. Но Серебрянорогого слова киммерийца все же уязвили, и он, положив чашу за порог башни, отправился биться голыми руками.
Конан уже вовсю рубился с Золоторогим, пытаясь достать его своим клинком, но оборотень отбивал все удары киммерийца, и нельзя было сказать, кто из них сильнее.
Лао-Бай напал на Серебрянорогого, и они сошлись в рукопашной схватке, изрядно удивив варвара. Он не предполагал, что старец может сражаться получше многих воинов, которых Конан встречал на своем пути. Но после нескольких схваток Лао-Бай все же дрогнул и побежал. Конан, отражая непрерывные удары Золоторогого, последовал за ним, чтобы прикрыть его от Серебрянорогого, устремившегося в погоню за ускользающим противником. И тут перед демонами появилась Гуань-Инь.
— Чашу, брат! — крикнул Золоторогий, отступая назад, чтобы разорвать дистанцию боя с киммерийцем.
Серебрянорогий растерянно взмахнул руками и бросился было к башне, но прекрасная и грозная богиня преградила ему дорогу.
— Кто это позволил вам покидать сад бессмертных? — рассерженным тоном спросила она.
В свете ее величия оборотни опустились на колени и быстро приняли свой прежний облик.
— Прости нас, великая богиня, — просили они, — мы всего лишь воспользовались удобным случаем, чтобы побывать на земле.
— Отправляйтесь немедленно обратно, — приказала им Гуань-Инь. — Вам не пристало жить на земле и творить всяческие злодеяния.
Развоплощенные оборотни забрали волшебную чашу и колотушку, сели на облака и стремглав умчались в небесную высь.
— Что же мне делать с вами? — строго спросила богиня Конана и Лао-Бая.
— Если великая богиня позволит, то я бы остался приводить в порядок эту башню, — ответил Лао-Бай, смиренно поклонившись.
— Хорошо, пусть будет так. А ты, Конан из Киммерии, что скажешь в свое оправдание?