Раб
Шрифт:
Я медленно поворачиваю голову и вижу стройную, но довольно крепко сложенную девушку, облачённую в одежды раба бойцовской ямы. Её длинные каштановые волосы заплетены в тугую косу. Серые глаза, маленький острый носик… да все её черты довольно острые, прямо как меч, что она возьмёт в свои руки в скором времени. Я сразу узнал её, стоило мне лишь раз взглянуть в эти кровожадные серые глаза.
Боец со стороны «старичков» номер «1387».
Тимерия.
— Хватит на меня глазеть. Язык из жопы достань и говори по-человечески. Или, может, тебе его оторвали
— Легко тебе говорить, — отвечаю я. — Но скоро и я попаду в число «старичков», и трястись уже придётся тебе.
Боже, что я несу? Спокойно, Саша… Ты всё делаешь правильно. Будет только хуже, если ты перед ней штаны намочишь.
— Хм, — Тимерия оценивающе осматривает меня с ног до головы. — Какой у тебя номер, голубоглазик?
И тут мне прямо в голову приземлятся нужная мысль, самая подходящий ответ, который мне сейчас стоит ей преподнести.
— Номер «092». Я почти последним дерусь, — лгу я. — На седьмом бою — мой выход.
— Вот как, жаль, — Тимерия сплёвывает себе под ноги. — Я уж подумала, что ты — мой противник. Случайно, не знаешь у кого из твоих номер «065»?
— Вроде видел его разок, — говорю я, сжимая в кармане свою наплечную повязку с номер «065». — Но я не вижу, чтобы он был где-то на трибуне. Видимо, решил не смотреть остальные бои.
— В таком случае он либо достаточно силён, либо непомерно туп, — заявляет Тимерия. — И то, и то меня устраивает. В первом случае получу интересного противника, во втором — достаточно быстро избавлюсь от скучного.
Колени трясутся. Успокойся: вдох — выдох, вдох — выдох. С каких пор ты стал женщин бояться, Саша? Кстати, похоже, что кроме меня действительно никто из новичков решил не выходить на трибуны. Даже придурка Андреаса не видно… Может, это мне и на руку!
— Женщина-воин… — наиграно заговариваю я. — Ты, должно быть, из Эдинхейма?
Начну издалека, нельзя, чтобы она догадалась, будто я хорошо проинформирован о ней.
— В вашей драной империи меня каждый встречный определяет, как гражданку Эдинхейма, — Тимерия снова сплёвывает, на этот раз попав прямо на мою обувь. — Послушай сюда, мальчик…
Мальчик? Да она едва ли старше меня…
— … посмотри на них, — Тимерия закидывает мне руку на плечо и пододвигается ближе. — Вон, видишь этих молодцов с клинками, которые сторожат прибывшую знать на верхних ярусах? — кроме молодцов я замечаю, что приличных размеров грудь Тимерии сминается об моё плечо, но девушку, похоже, это совершенно не волнует. Без комплексов, значит? — Я бы с лёгкость убила каждого из них, а они — элита. Знать не нанимает себе в подопечные чёрт знает кого. Понимаешь о чём я?
Лицо Тимерии находится буквально в десяти сантиметрах от моего лица, мне даже удаётся учуять кислый запах из её рта.
— Хочешь сказать, ты лучше их всех? — спрашиваю я. — Тогда какого же лешего ты забыла в плену у сирвийцев?
— Акаир тебя подери, хорошо подмечено, голубоглазик, — говорит Тимерия, жутко улыбаясь.
— Акаир? — переспрашиваю я.
— А? Впервые слышишь про бога смерти? Вы что, совсем новых богов не чтите, сирвийцы? — говорит Тимерия с возмущением. — Я бы никогда не попала в плен, если бы не шторм. Наш корабль разбила молния, хотя не уверена, что это была естественная буря… Да задохнутся в гное и моче сирвийцы, если мой корабль потопил один из их кадровых магов!
Магов? Это женщина рехнулась или… я ещё недостаточно знаю об этом мире?
— Внимание! Начинается второй бой! — слышится громкий голос судьи и Тимерия, наконец, возвращает мне моё личное пространство, но покидать меня не желает. — Следующие номера…
Тимерия с интересом начинает наблюдать за происходящим на арене, а я углубляюсь в свои мысли, стараясь найти в них идею, которая поможет мне извлечь что-то полезное из разговора с моей будущей противницей… Точно!
— Слушай, как я уже и сказал, мне предстоит драться седьмым против номера «1328». Ты случайно не знаешь, чем дерётся этот боец?
— А-а, Фредерик, — говорит Тимерия, параллельно зевая. — Парень с кинжалами. Он тебя всего истыкает, скорее всего.
Замечательные новости.
— Говоришь так, будто этот Фредерик даже сильнее, чем ты, великая эдинхеймская воительница, — намеренно язвлю я.
— Он и вполовину не так хорош, как я, — усмехаясь, отвечает Тимерия. — И я не преувеличиваю.
— Слушай, я понимаю, что тебе нет смысла раздавать советы новичкам, особенно сирвийцам, но… — я перехожу на финишную прямую моего хитроумного плана. — Может, подскажешь, какие-нибудь трюки? Быть может, мне удастся его победить, а там в скором будущем и с тобой столкнёмся…
— Ха-ха-ха! — искренно смеётся Тимерия. — С тобой, голубоглазик, я разве что в кровати бы смахнулась. Уж больно ты смазливый, не хочется портить твоё личико.
Ну дела, что за люди такие живут в этой Эдинхеймской республике?
— Вот я и не хочу обрастать дырками раньше времени, — говорю я, взмахнув руками. — Хочу победить в турнире и свалить нахрен из этой безумной страны. Быть может, в твой же Эдинхейм!
Тимерия снова оценивающе разглядывает меня с ног до головы, но на этот раз явно думает о чём-то другом, нежели в прошлый раз.
— Чем ты дерёшься? — спрашивает она.
— Одноручным мечом.
— Во-о-от как? — подняв брови, протягивает Тимерия. — В таком случае, тебе повезло. Я могу тебе рассказать кое-что. Но ты ведь понимаешь, что я делаю это не просто так?
— Всё в этом мире делается не просто так.
— Но он стал бы лучше, если бы в нём хоть что-то делалось без тайного умысла, — добавляет Тимерия. — Но улучшать его мы, пожалуй, будем не сегодня.
— Да, не сегодня.
— Если выживешь после сегодняшней схватки с Фредериком, окажемся в одних казармах для «старичков». Вот там и отплатишь мне своим… — Тимерия бросает беглый взгляд на мой пах. — … «одноручным мечом». Или у тебя двуруч?