Раб
Шрифт:
Могу проплыть легко по самому дну.
Дверь в заброшенный дом взрывается и щепки шрапнелью бьют по толпе, на секунду на пороге появляться тощая фигура Дроу, в руке сверкает двуручная секира размером почти в его рост и он пропадает в недрах дома. Паренёк приподнимает очки:
– Походу пахнет Демонятинкой -- говорит он сам себе и убирает гитару в инвентарь, встаёт и идёт в руины через разбитую дверь.
– Зовите стражу, бездельники!
– - кидает через плечо толпе, оправляющейся после шквала из деревянной шрапнели.
БАНДЕРОЛЬКА!!! ГДЕ ТЫ ПАДЛА !!!
– дверь в щепки, в стороне
– ПОШЛИ ПРОЧЬ ТВАРИ!!!
– - секира рассекает воздух и случается невозможное, страшное комбо для кинжалов, с чудовищной секирой неизвестного мастера, демоны не успевают даже испугаться: кишки и кровь, месиво по стенам, с ног до головы забрызган кровью.
– ГДЕ ТЫ ГНИДА!!!
– Очередная дверь разлетается в щепки, в комнате два стула на одном сидит человек в плаще с капюшоном, второй стоит на против, видимо для меня, не сука, переговоров с террористами мы не ведём. С ходу пинаю стул ногой, он летит в голову противника и разбивается об акустический барьер, комбо, комбо, барьер слабеет, тяжёлая секира высекает искры и носится с чудовищной скоростью. Литавры, Дисгармония, Квинтаккорд, барьер взрывается изнутри боевыми кастами барда, меня сбивает с ног и волочёт по полу, вскакиваю на ноги, Бандеролька криво ухмыляется, ну тварь я тебе покажу. Локальное перемещение, гаррота, резист (иммунитет к эффекту контроля). Комбо, заскакиваю ему за спину, секира на излёте отсекает руку, ухмылка сползает с лица барда, он мгновенно поворачивается ко мне, открытой ладонью выкидывает в меня заряд Решимости, удар от моей груди расходится волнами, волны перекидываются на стены, и стены рассыпаются в труху, на голову сыплется настоящий дождь из опилок и гнилой трухи.
Бросаю взгляд в угол комнаты, на кровать, там лежит Женщина, это она, я уверен. Прости, мама, своего непутёвого сына, я раньше тебя подвёл, убежав от реальности, и теперь я не справился. Тело рвёт изнутри, перед глазами темнеет, я падаю на пол.
– Не трогай мать...
– - шепчу захлёбываясь кровавой пеной.
– Она мне не нужна.
– - в руке Бандерольки мелькает клинок, вспарывая мне грудь.
– Весело тут у вас пацаны!
– в дверях стоит ещё один бард, судя по ауре в саппорт билде (бард -- многоаспектный персонаж, одним из возможных вариантов раскачки может быть саппорт, - дает бафы своей группе, отрицательные бафы накладывает на противника, способен поддерживать ХП своей группы, гораздо менее эффективней чем хиллер, но в паре с хиллером может сыграть ключевую роль в победе над противником, даже при низком уровне игрока способен выдерживать огромные массы урона за счет полной раскачки акустического барьера, крайне редок в виду трудности прокачки)
– Молодой, иди отсюда, пока ноги тебе не сломал.
– - Бандеролька укладывает мне в рану какой-то предмет и рана затягивается, грудь прожигает чудовищная боль, в голове шепчет демонический голос : "Теперь ты мой !"
Бровь юноши изгибается над очками.
– Ну это мы еще поглядим.-- Бард срывается с места и с ходу бьет Бандерольку Летающим клинком и Дисгармонией, от неожиданности Бандеролька отлетает и бьется спиной об стену.
– Беги парень, он тебе не по зубам.-- хриплю захлебываясь кровавой пеной и рвотой. Бардик молча хватает мать и кладет рядом со мной. Бандеролька уже на ногах и атакует, мой нежданный союзник кастует акустический барьер, который прогибается от каждого удара Бандерольки так, что вот-вот лопнет.
– Надеюсь стража успеет до того как он пробьется к нам, меня зовут Асап, Асап Роки!
–
Гремя железом бегут отряды стражи, на губах моего спасителя кровь, кровавые дорожки из глаз
Инферно, Горнило, час спустя.
– Владыка, Разрушитель вложил камень в грудь Примара, но убить не успел.....
Не важно, он умрет сам и будет моим, главное чтобы камень остался в его груди!
4 Глава
В душном полумраке гостиной даже факелы, казалось, понимали - творится что-то не бывалое и не возможное. Над лежащим на столе телом, со вскрытой грудью, в луже крови, нависала фигура Неназываемого. Тёмный бог Друмира, запустив руки в рану, сосредоточено что-то искал в недрах истерзанной плоти. Напряжённое лицо Неназываемого покрывалось испариной, скрепы мира трещали, струны реальности, соединяющие Землю и Друмир, были напряжены до предела, человек лежащий на столе умирал... Умирал по настоящему, без любых условий, каким-то странным образом, умирал и не хотел жить.
В соседней комнате, закусив губы и молясь всем богам, ждали его друзья, периодически из-за двери раздавались крики боли и ругань божества, игровое тело несчастного вырабатывало огромное количество крови, которая стекая по раскинутым рукам, текла на пол и выползала уже из под двери.
Несчастному грозила смерть без респаунта. Тело слабело и с каждой секундой вместо прозрачности приобретало мраморный оттенок с нотой синевы.
В другой комнате Тонанцин почувствовала как что-то шевельнулось у неё в животе, она и раньше чувствовала утренние недомогания, но списывала все связанные с этим мысли на невозможность подобного в Друмире.
Я падал в темное никуда, этот бесконечный полет сопровождался периодическими вспышками боли в моем теле. Я орал, орал снова и снова. И летел в низ; там, где-то очень глубоко, я видел отблески красного и переливы магмы, титаническую фигуру с довольной ухмыляющейся рожей. Очень тяжело осознавать, что ты умираешь. И все ближе и ближе лавовый гигант с распахнутой пастью. В голове шепчут голоса: одни убаюкивают, другие призывают к смирению, третьи зовут меня обратно, а я лечу и лечу навстречу гиганту с обжигающей ухмылкой. Все чувства, кроме боли в груди, для меня уже не существуют. Уже близка утроба неизвестного мне создания.
– Держись!
– рядом со мной, в белой вспышке, возникает фигура старика с посохом и хватает меня за руку. Мы оба летим в утробу демона, конец его посоха горит белым огнем: свет, беспощадный и способный уничтожить что угодно, тот самый свет о котором говорят холодный - концентрат сил света на кончике посоха пульсирует, принося боль окружающему нас мраку. Перед самыми зубами и чудовищной пастью сила бесшумно взрывается и выпускает реактивную струю света прямо в морду твари инферно. Боль и негодование отражается на перекошенной морде, беззвучный крик боли, струя света бъёт и бъёт, в потоке периодически мелькают пульсирующие шары, которые плывут как по реке и сталкиваясь с телом твари калечат её плоть, течет лава, обломки морды падают в расплавленную породу, в которой по пояс стоит существо, мы висим в сантиметрах от бьющейся в корчах твари и не падаем. Старик выравнивает нас в пространстве и с другого конца посоха белый свет, разгоняя тьму вокруг, заполняет мнимую бесконечность, перекрывая частой сеткой трубу по которой мы летели, мы встаём на ноги, в страхе смотрю как с другой стороны, по сети, обжигаясь и ломая пальцы скребется демон.