Работаю актером
Шрифт:
Мне, если хотите, ближе театр. Накапливать мастерство, играть роль как непрерывное действие, как движение человеческого духа, углублять образ и обогащать его можно только на сцене.
У кино своя специфика. Почти каждый театральный актёр стремится сняться в кино. Соблазн велик. Искусство театрального актёра смотрят тысячи людей, киноактёра и его роли — миллионы. Любовь миллионов зрителей — это радость и гордость киноактёра. Понятно, что театральный актёр не может тягаться в популярности с киноактёром, зато у первого более тесные отношения со зрителями.
Но, как бы ни были различны условия работы актёра в кино и театре, как бы ни отличались требования экрана от требований сцены, сами по себе принципы актёрского творчества остаются неизменными.
Вот смотришь фильм
Недавно я прочёл удивившее меня высказывание знаменитого французского комика Луи де Фюнеса, которому, казалось бы, никакого дела нет до театра, до его проблем, — он известен как актёр одной маски, по существу, он актёр одной роли, которая повторяется во всех фильмах. Всё ясно, всё сотни раз сыграно, проверено, трюки отточены, характер известен досконально. И вдруг читаешь: «Актёр, как пианист, должен играть каждый день. Театр — наши гаммы, публика — неиссякаемый источник энергии, без непосредственного контакта с которой слабеет, а может и вовсе иссякнуть творческий потенциал артиста. На сцене я подзаряжаюсь». По глубокому убеждению всех театральных актёров, настоящая творческая жизнь немыслима без театра, без сцены, без публики.
Но правда и в том, что сейчас уже трудно представить жизнь актёра без кино. Особенно того, кто хоть раз почувствовал это удивительное ощущение, когда сидишь в кинотеатре и смотришь на свою работу со стороны, когда видишь огромную силу кино, его беспредельный размах, его неоглядный и поражающий воображение зрительный зал — десять миллионов, двадцать, пятьдесят миллионов зрителей. Представьте-ка себе такую аудиторию, и вы поймёте, что раз испытавший это ощущение актёр уже его не забудет.
Едва ли я понял всё это сразу. После работы в картине «Они были первыми» оставалась какая-то сумятица в голове.
Юрий Павлович Егоров был первым режиссёром, кто привёл меня в мир кино и дал возможность подивиться чудесам и хитростям кинематографии. Он предложил мне сниматься и в последующих его картинах: «Добровольцы», «Простая история». С ним я проходил азы актёрской работы в кино, постигал его законы. Юрий Павлович всегда был полон каким-то светлым восприятием мира и человека. Все его, до последнего, фильмы — тому подтверждение. И его обращение к романтической, приподнятой и лирической поэме Евгения Долматовского «Добровольцы» было закономерным. Они понимали и видели мир сходно. А находящаяся в самом расцвете своих творческих сил и женской красоты Элина Быстрицкая, угловатый, откровенный и открытый Пётр Щербаков, озорной и лирический Лёня Быков и, вероятно, я с моими какими-то подходящими к этой картине свойствами составили тот разноликий, но верный образ комсомольцев-добровольцев, который существует на экране вот уже много лет. И когда бы и где бы ни зазвучала песня «Комсомольцы-добровольцы», всегда вспоминаются съёмки в настоящей метростроевской шахте, спуск в неё в какой-то бадье, съёмки в колдовски прелестных весенних Сокольниках, тот дух дружбы и доброжелательства, который царил в нашей группе.
Есть люди, в которых живёт солнечный свет. Это какой-то особый дар природы. Такой человек ведёт себя обычно и просто, а вот светло рядом с ним и тепло. Ничего вроде бы особенного в нём нет, и ничего особенного он не говорит и не делает, но какой-то внутренний свет освещает его обычные человеческие дела и поступки добротой. Человек, наделённый таким даром, оставляет
Мы были зелены и молоды. Мы были беспечны и самоуверенны. Нас мало что тревожило. Мы были наивны. Но и тогда, в нашей молодой и угловато-острой группе, Лёня занимал какое-то своё, никак не защищаемое им, но только ему принадлежащее место. Мы были все почти однолетками, но вежливость, уважительность, что ли, сквозила во всех его словах, рассказах, беседах. Эта обаятельнейшая человеческая черта освещала и его актёрские работы. Комсомолец-доброволец Акишин — слабосильный, нежный, глубоко спрятавший любовь к Лельке и в трагическую минуту гибели подлодки, на которой он служил, проявивший поразительное мужество. Смешной, добрый и какой-то светло-чистый человек — таким играл Быков своего Акишина.
Играл? Да просто был им в предлагаемых обстоятельствах со всем своим светлым характером. К сожалению, больше я не встречался с Лёней в работе. Такова уж судьба наша актёрская. Можно пройти рядом всю жизнь и никогда не встретиться. Можно сниматься в одном и том же павильоне и никогда вместе не работать. Вот так и случилось, что больше в работе мы с Быковым не встречались. К сожалению, и всех работ его в кино я не видел. Но искренне и честно порадовался успеху его фильма «В бой идут одни «старики». Что-то было в этом фильме певуче-украинское и нежно-наивное. Что-то было в этом фильме от «Добровольцев», от его распахнутости, романтики и песенности. Но главное и самое прелестное в фильме был образ, сыгранный Леонидом Быковым с такой влюблённостью, с такой душевной щедростью! Он эту роль как будто бы спел, а не сыграл. И дело не в напоенности музыкой всего фильма. Дело в певучей душевности, в бьющей через край талантливости, влюблённости в песню этого лихого геройского лётчика. Да, это ас, бесстрашный и умный боец, мужественный и талантливый лётчик, мастер воздушного боя. Он рождён быть лётчиком, он создан природой, чтобы летать, но для него это всё же как будто необходимость, всегда опасная, иногда надоедающая необходимость.
А душой, сердцем — он в песне, в музыке, он артист. И эти, как будто противоположные, грани его характера дают объёмность и глубину образа. Это замечательно сыграно.
Светлая, певучая, артистически и сердечно сыгранная роль.
Товарищескую, рабочую, добрую атмосферу создать в кино трудно. Это ведь временное содружество, которое, как только закончатся съёмки, навсегда распадётся. И если нет цементирующего влияния режиссёра или не возникает между актёрами нечто такое, что и по прошествии многих лет не забывается, то, к сожалению, кроме плёнки, на которой запечатлена картина, ничего больше не остаётся. Но если во время съёмок в группе возникают добрые, человеческие взаимоотношения, то у тебя остаются надолго настоящие друзья. У меня, например, взаимопонимание со многими людьми возникло именно тогда, и, верю, оно не разрушится от времени. Но далеко не всегда так бывает.
Творческие взаимоотношения — область сложнейшая и болезненная. Тут сталкиваются обнажённые интересы. И если нет выдержки, не хватает такта, доброжелательства, не хватает просто терпения, ума и, если хотите, мудрости, то столкновения неизбежны, и иногда они бывают чрезвычайно резкими. Такова жизнь.
И тут ни убавить, ни прибавить. Но вот что я заметил на опыте работы и в театре и в кино. Чаще всего конфликт не приводит к победе. И чем ожесточённее конфликт, тем меньше завоеваний. Как правило, он действует разрушительно.