Рабы любви

Картленд Барбара

Лорд Кастльфорд откинул назад голову и искренне рассмеялся.

— Я вижу, что язычок у вас острый, и вы в карман за словом не лезете, — сказал он. — Смею ли я предложить вам если не трубку мира, то хотя бы чашку чаю?

— Не откажусь, если вы только пообещаете не относиться ко мне предвзято, — сказала Ямина. — Признаюсь вам, мне действительно очень хочется есть и пить.

— Вы голодны? Не обедали?

— Боюсь, что я пропустила обед, а турецкий завтрак редко бывает плотным.

—

Позвольте, я закажу для вас что-нибудь более сытное, чем это печенье?

Ямина отрицательно покачала головой:

— Я дождусь ужина. Надеюсь, что на корабле ужинают не слишком поздно.

— Я закажу обед пораньше, — предложил лорд Кастльфорд. — Кстати, мой камердинер сам замечательно готовит.

— Это мне стало ясно из вашего разговора с ним, когда вы только поднялись на корабль, — ответила Ямина. — Несомненно, вы путешествуете с комфортом, милорд!

— Я всегда считал, что незачем испытывать неудобства, когда имеется возможность их избежать, — заявил лорд Кастльфорд.

— Значит, вы вполне самостоятельный, волевой человек. Ваш камердинер умеет готовить и отлично прислуживает вам, так что вы вполне можете обходиться без жены, верно?

— Именно это я и сказал себе, — ответил лорд Кастльфорд. — У нас есть пословица: «Быстрее путешествует тот, кто путешествует в одиночку»,

— И вам очень хочется достичь своей цели? Какова же она? Возглавлять посольство в Париже?

Лорд Кастльфорд удивился ее проницательности, и Ямина, поняв это, улыбнулась.

— В Санкт-Петербурге мой отец водил знакомства со многими дипломатами из европейских государств, — сказала она. — Они всегда говорили так, будто Париж был для них чем-то вроде сказочного Эльдорадо, к которому они всегда так стремились.

— Несомненно, это — самый желанный пост, на который может назначить меня министерство иностранных дел, — ответил лорд Кастльфорд.

— Значит, Париж может стать вашим следующим назначением после Афин?

На мгновение он замешкался, словно не желая делиться с ней своими планами и намерениями, затем неохотно ответил:

— Я на это надеюсь.

— Стало быть, вы в этом почти полностью уверены! — настаивала Ямина. — Конечно, если вы до этого ничем не запятнаете свою репутацию, которой все же может серьезно повредить гурия, прячущаяся в вашем багаже!

— Я уже извинился за свои слова! — снова напомнил ей лорд Кастльфорд.

— А мне все еще немного обидно.

— Слова никогда не обижают, если они не соответствуют действительности.

— Вовсе нет, — возразила Ямина. — Именно это всегда так несправедливо в мире. Как раз неправда или, скорее, полуправда намного обиднее, чем откровенная ложь.

Девушка замолчала, а затем снова продолжила:

— Например, сколько

бы вы ни знали о данных обстоятельствах, сколько бы я вам ни объясняла, вы все равно будете считать меня наложницей султана, женщиной из гарема, которая только и ждет того, чтобы ее турецкий повелитель обратил на нее внимание.

Лорд Кастльфорд улыбнулся:

— Когда вы только что прошлись по каюте, я подумал, что вы как будто сошли с персидской мозаики пятнадцатого века или же с персидской росписи по слоновой кости — столь бесценных и изысканных, что сам персидский шах ревниво охраняет их!

— Я польщена!

— Как вы вообще умудрились оказаться в такой ситуации, что остались одна во всем мире — без семьи, без родителей, без мужа, без тех, кто заботился бы о вас?

— Это было неизбежно, — ответила Ямина. — Поэтому в данный момент я благодарна вам за то, что вы, вольно или невольно, сейчас заботитесь обо мне!

Она слегка вздрогнула — отчасти взаправду, отчасти притворно — и добавила:

— Я нахожусь на вражеской территории, пью чай с врагом моей родной страны. И все-таки это даже и вполовину не так страшно, как в султанском гареме, когда я с ужасом каждую минуту ожидала появления черного евнуха!

Глава 6

Вздрогнув, Ямина проснулась, а затем с чувством облегчения вспомнила, что она больше уже не находится в гареме.

Она сейчас находится на борту «Индии», которая увозит ее прочь от всего того ужаса, который она совсем недавно пережила в Турции. Увозит в неведомое будущее, которое, кстати сказать, может оказаться даже еще страшнее настоящего.

Тем не менее в этом странном состоянии между сном и явью она сказала себе, что в данный момент ей ничто не угрожает.

Затем она поняла, что в каюте присутствует еще кто-то. На полу, на куче подушек, из которых Дженкинс соорудил ему постель, лежал лорд Кастльфорд.

Ямина была уверена, что ему вполне удобно, и, хотя он смотрел на это импровизированное ложе с некоторым пренебрежением, она не сомневалась, что ее спутник просто хотел к чему-то придраться, но на самом деле не испытывает особого неудобства.

Теперь, слыша шум корабельных двигателей и ощущая мягкое колыхание волн. Ямина подумала о том, как это странно — она спит в одной каюте с незнакомцем, который ненавидит ее так же, как и она его, и их разделяет лишь закрывающая ее кровать противомоскитная сетка.

Затем она спросила себя, происходит ли это во сне или на самом деле. Когда лорд Кастльфорд вышел из ванной, переодевшись к ужину, Ямина подумала, что, пожалуй, вряд ли найдется хотя бы один мужчина, который выглядел бы более элегантно.