Рабыня Гора
Шрифт:
У аукциониста задрожали руки. Нервничает! Я выбросила вперед правую ногу, приподняла, вытянула носок, пальцами коснулась пола. Левое бедро развернуто. Протянула левую руку, согнув запястье, чуть вывернула влево ладонь.
Он ловкими движениями размотал обвивающий руку шелк.
— Красивая рука.
Зрители не спускали с помоста напряженных глаз — и молчали. Аукционисту было уже явно не по себе.
— Посмотрим, нет ли тут чего поинтереснее! Зал затаил дыхание, но цену никто не
Мы не стали доводить до конца тщательно отрепетированную сцену. Тут многое зависит от настроений, царящих в зале. Какие-то непостижимые токи идут от сидящих в зале зрителей к участникам разворачивающегося на помосте действа. В конце концов сбитый с толку аукционист просто сбросил окутывающий мое тело шелк, не разматывая, не перекатывая меня у своих ног.
— Да тут женщина! — объявил он. — Кто предложит цену?
Ни звука!
— Смотрите! — раздался вдруг голос. Зрители обернулись. Взглянули в зал и мы. Над центральным проходом в проеме парадной двери, не произнося ни слова, стоял воин в полном боевом облачении: щит, копье, с левого плеча свешиваются ножны с коротким мечом, на голове — шлем.
— Господин? — Голос аукциониста дрогнул. Воин не отвечал.
Пытаясь отвлечь внимание от невесть откуда взявшегося пришельца, аукционист снова ткнул пальцем в мою сторону.
— Тут женщина, — срывающимся голосом повторил он. — Кто предложит цену?
И тут воин в шлеме начал спускаться по проходу. Ближе, ближе. И вот, обратив взор в толпу, он уже стоит рядом с нами на помосте.
— Кейджера канджелн! — вскричал он, стукнув по мощным доскам пола рукоятью копья. — Вызываю на бой за рабыню!
Он обернулся ко мне. Не в силах выдавить ни слова, боясь потерять сознание, я упала на колени. Он снова повернулся к толпе.
— Я возьму эту женщину, — объявил он. — И встану за нее против всего Ара, против всего мира!
— Я люблю тебя, Клитус Вителлиус! — захлебываясь слезами, закричала я.
— Тебе не давали разрешения говорить! — шикнул аукционист, поднимая плетку.
Но тут же у его горла замерло острие копья Клитуса Вителлиуса.
— Не бей ее!
— Да, господин. — Белый как полотно аукционист испуганно попятился.
Клитус Вителлиус повернулся к толпе сограждан.
— Кейджера канджелн! — вновь провозгласил он. — Вызываю на бой за рабыню!
Никто в толпе не отозвался. Тишина. А потом один из мужчин поднялся и хлопнул себя по левому плечу. Вслед за ним — другой, и еще один, и еще. Вскоре уже весь зал стоя, хлопая себя по плечам, приветствовал его восхищенными криками. А Клитус Вителлиус, вскинув голову, оглядывая зрителей ясными пронзительными глазами воина, возвышался над толпой, держа в левой руке щит, в правой — увенчанное бронзовым
— Она твоя, господин, — склонился аукционист.
Не помня себя от радости, я преклонила колена у его ног. Теперь он освободит меня, сделает своей подругой! Отбросив щит и копье, Клитус Вителлиус, как равную, поднял меня на ноги.
— Плетку! — Он протянул руку аукционисту.
— Ты же не хотел, чтобы ее били, — пискнул тот.
— Бить ее — лишь мое право, — отвечал Клитус Вителлиус. Аукционист вложил в раскрытую ладонь плетку.
— Хозяин? — пролепетала я. — Да?
— Разве ты не освободишь меня?
— Только дураки, — отчеканил он, — освобождают рабынь.
— Хозяин!
— На колени! Под плетку! — приказал он.
Я повиновалась. Опустила голову, скрестила запястья, будто ,они уже связаны. Согнув спину, приготовилась принять любое наказание, какое вздумается ему мне назначить. От охватившего сердце ужаса меня била дрожь. Неужели я останусь рабыней? Неужели он не шутит? Неужели и вправду не собирается меня освобождать?
Не может быть. Не может быть!
— Я не хочу, чтобы вы несли убытки из-за какой-то несчастной рабыни, — обратился он к аукционисту — Может быть, это возместит ее стоимость.
На отполированные сотнями ног доски помоста тяжело шлепнулся набитый монетами мешочек.
— Торговый дом благодарит тебя, господин! — вскричал аукционист. Развязав тесемки, он, не в силах сдержать радостных возгласов, высыпал на помост кучку золотых монет. Ловко, со знанием дела подсчитал.
— Да здесь сто тарсков золота! Толпа одобрительно взревела.
Слезы из моих глаз капали на доски, смешиваясь с опилками. Да это в десять — нет, больше! — раз перекрывает мою цену! Так вот как много значу я для Клитуса Вителлиуса! Я не могла сдержать счастливых слез.
Вот не знала, что мужчина может так желать женщину. И все же оставляет меня своей рабыней!
Быть может, такими желанными бывают только рабыни — рабыни, которых можно купить и продать.
О, — это невероятное, неописуемое ощущение: тобой обладает, в прямом смысле этого слова обладает мужчина!
Я стояла на коленях — готовая принять наказание рабыня.
— Господин слишком щедр, — пропел аукционист, — здесь куда больше стоимости рабыни.
— Ты прав, — согласился Клитус Вителлиус.
Меня передернуло от бешенства, но я не сдвинулась с места.
— Дайте мне еще одну, следующую на цепи.
— Нет! — вырвалось у меня.
Он повернулся ко мне, я снова склонила голову. Неужели действительно сумеет оставить меня рабыней? Неужто он так силен? Не верится.