Рабыня Гора

Норман Джон

— Но я в клетке!

— Конечно, — подхватила Саша. — Ты — рабыня. А сейчас давай отдыхать. Сегодня ночью нас продадут.

На мою руку легла мужская ладонь.

— Я же голая!

— Ты рабыня, — ответил он.

— Не выставляйте меня перед мужчинами! — взмолилась я. — Я не такая, как другие!

— На помост, рабыня! — Он толкнул меня вверх по лестнице. Ноги мои подкосились, я упала на ступеньки.

Он поднял плеть.

— Сейчас шкуру спущу!

— Нет, хозяин!

— Сто двадцать восемь, — донесся с помоста голос аукциониста. Толпе объявляли

мой номер.

Я подняла глаза. Подойдя к краю помоста, дружелюбно улыбаясь, аукционист протягивал мне руку.

— Прошу!

— Я голая, — выдавила я.

— Прошу! — Он тянул ко мне руку.

Я подала руку, и он вытянул меня наверх. Округлый, футов двадцать в диаметре, помост посыпан опилками.

Держа за руку, он вывел меня на середину.

— Ей не хочется, — объяснил он зрителям.

Я стояла перед толпой мужчин.

— Ну, теперь вам удобно, дорогая леди? — обратился он ко мне.

— Да, — пробормотала я, — спасибо.

Вдруг с неожиданной злостью он швырнул меня на доски к своим ногам. Засвистела плетка. Пять раз стегнул он меня. Закрывая руками голову, я зашлась в крике, а потом замерла, дрожа, у его ног.

— Номер сто двадцать восемь, — объявил он.

Служитель подал ему дощечку со стопкой придерживаемых кольцами листов бумаги. Он зачитал первую страницу: предыдущие уже сорвали и выбросили.

— Сто двадцать восемь. — В голосе сквозило раздражение. — Брюнетка, глаза карие. Рост пятьдесят один хорт, вес двадцать девять стоунов. Основные параметры: двадцать два — шестнадцать — двадцать два. Размер наручников — второй, размер щиколоток — второй. Размер ошейника — десять хортов. Неграмотна и во многих практических отношениях необучена. Танцевать не умеет. Клеймо — «дина», цветок рабынь. Уши проколоты. — Он опустил на меня глаза и легонько пнул. — Встань, рабыня!

Я поспешно встала.

С трех сторон вокруг помоста поднимаются освещенные факелами, заполненные народом ряды амфитеатра. Между ярусами и по бокам — ступенчатые проходы. На ярусах людно, зрители едят, пьют. Тут и там в толпе мелькают женские фигуры. Разодетые, укутанные покрывалами — внимательно рассматривают меня. Одна из женщин потягивает вино сквозь покрывало. На кисее расплывается пятно. Все полностью одеты. А на мне — лишь цепочка с номером.

— Прямее! — рявкнул аукционист.

Я выпрямилась. От ударов плетки ужасно болела спина.

— Взгляните на номер сто двадцать восемь! — призывал он. — Кто назовет цену?

Толпа безмолвствовала.

Схватив меня за волосы, он с силой оттянул мне голову назад.

— Двадцать два хорта! — указывая на мою грудь, прокричал он. — Шестнадцать хортов! — Он похлопал меня по талии. — Двадцать два хорта! — Провел ладонью по телу, положил руку на мое правое бедро. Это мои основные параметры. Если понадобится, хозяин может с помощью плетки заставить меня сохранять эти размеры. — Маленькая, — продолжал аукционист, — но сладенькая, благородные господа, лакомый кусочек, честное слово!

— Два тарска! — послышалось из толпы.

— Я слышал: два тарска, — подхватил аукционист.

Конечно,

я не слишком крупная, но и не сказать чтобы уж очень маленькая. В земных мерах рост мой пять футов четыре дюйма, вес — около ста шестидесяти фунтов. Стройная, приблизительно двадцать восемь — двадцать — двадцать восемь. Размера ошейника, конечно, не знаю — не приходилось покупать одежду, в которой меряют обхват шеи. На Горе это десять хортов, стало быть, на Земле соответственно что-то около двенадцати с половиной дюймов. Шея у меня стройная, изящная. Окружность своих запястий и лодыжек я тоже не знала. Теперь знаю — наручники и кольца для лодыжек номер два. Это — два отдельных размера, лодыжки могут быть шире запястий. Совпадение этих размеров считается признаком изящества. Всего размеров четыре. Первый — маленький, второй и третий — средние, четвертый — большой. Снять без посторонней помощи кольцо для лодыжек четвертого размера я, конечно, не смогла бы. А вот выскользнуть из наручника четвертого размера — вполне, если только он застегнут на четвертую отметку — Большинство наручников и колец для лодыжек устроены так, что их размер можно регулировать, подгоняя для каждой девушки. Аукционист стоял совсем рядом.

Да, там, на Земле, длину окружности своих запястий и лодыжек я не знала: для землянки эти размеры не имеют значения, не то что для рабыни Гора. Но наручники второго размера имеют внутреннюю окружность пять хортов, а кольца для лодыжек — семь. Значит, мои запястья в обхвате дюймов шесть, а лодыжки — примерно восемь с половиной. Нас обмеряли еще до торгов, в бараках, и заносили размеры в список.

— На ней клеймо «дина», — показывая толпе изображение цветка рабынь на моем теле, тараторил аукционист. — Ну, разве вам не хочется заполучить прелестную малышку Дину? Среди ваших рабынь есть Дины? — Держа за волосы, он повертел туда-сюда мою голову. — А уши, благородные господа! Уши проколоты!

Да, проколоты. Четыре дня назад, в бараках в доме Публи-уса. Правое ухо тоже — симметрично следу от проволочной петли, на которой висел серебряный листок, — этим знаком пометил свой трофей Раек из Тревы. Теперь я могу носить серьги. Теперь я ничтожнейшая из рабынь — рабыня с проколотыми ушами.

— Пять тарсков! — выкрикнул, прихлебывая из чаши, укутанный плотным одеянием толстяк из среднего яруса справа.

О Господи! Лиц не вижу. Факелы освещают меня, а не покупателей.

— Стань прямо, втяни живот, бедра разверни, — прошипел аукционист. Я повиновалась. Спину все еще саднило. — Взгляните, — указывая на меня свернутой плеткой, надрывался он, — на очертания лодыжек, обратите внимание, как хороши бедра, как упруг живот. Прелестная фигура! Эта дивная шея ждет вашего ошейника! Изящная, чувственная — красавица, да и только! — Он обвел толпу глазами. — Неужели не хочется привести ее в свое жилище? Надеть на нее ошейник и тунику, какую угодно вам поставить на колени? Обладать каждой клеточкой ее тела? Она — ваша рабыня, вы приказываете, она повинуется! Будет служить вам, мгновенно и безоговорочно выполнять малейшую прихоть!