Рабыня Гора
Шрифт:
Глава 17. НА ПРИВЯЗИ
Тяжелая дверь отворилась.
Вошло несколько человек, один нес лампу.
Комната низкая, длинная и широкая, потолок поддерживает множество квадратных деревянных столбов. Стены и пол — каменные. Похоже на пакгауз, кажется, где-то у воды. Не знаю. В мешке, связанную, с кляпом во рту, меня привезли сюда на лихтере с пиратского корабля.
Я здесь уже четыре дня.
Где же я оказалась?
На животе у меня — рабский медальон, на шее — цепь.
Медальон висит на железном обруче, который застегивается
Я сижу на соломе, подтянув к подбородку колени.
На шее — стальной ошейник, сквозь него продета длинная цепь. Еще одной цепью он прикреплен к стене. Соединяющая ошейники цепь довольно длинная — больше сотни футов. Здесь, на моей половине комнаты, прикованы к стене еще сорок — пятьдесят девушек, еще столько же — у противоположной стены. Неопрятная комната пропитана запахом прелой соломы. С непривычки кажется, что от крошечной лампы в руках вошедшего льется ослепительный свет.
— Которые из этих рабынь с «Облаков Телнуса»? — внушительного вида великан в плаще и шлеме обратился к одному из своих четырех спутников — низкорослому, заплывшему жиром человечку, держащему лампу, облаченному в белое с золотом платье торговца.
— Здесь таких, конечно, нет, благородный господин, — отвечал торговец.
— Всем известно, — настаивал высокий (видно, старший у них), — что ты связан с черными работорговцами.
— Ничего подобного! — вскричал коротышка. Высокий взглянул с угрозой.
— Может быть, благородный господин хочет золота? — осведомился торговец. — Много золота!
Высокий протянул руку.
Толстяк высыпал золото ему на ладонь, уточняя: «Вдвое против обычного».
— Которые из этих рабынь с «Облаков Телнуса»? — бросив золото в сумку, загремел высокий.
— Их здесь две, — вздрогнув, прошептал толстяк.
— Покажи!
Коротышка засеменил вперед и остановился передо мной и девушкой с золотисто-каштановыми волосами, что сидела в клетке на палубе. Мы были прикованы бок о бок. У нее — обычное клеймо «кейджера». У меня — «дина». Мне стало не по себе. Наверняка и ей тоже. Встать на колени перед мужчинами мы не могли, не пускала цепь.
— Вы обе с «Облаков Телнуса»? — спросил высокий.
— Да, хозяин, — ответили мы.
Не скрывая раздражения, он присел рядом. Один из его спутников одет в зеленое — значит, лекарь. Высокий внимательно рассматривал нас. Мы, нагие, отвели глаза. Пахло соломой.
— Ключ от наручников, — потребовал высокий. Торговец протянул ключ.
— Оставь лампу и исчезни, — приказал высокий. Передав ему лампу, перепуганный коротышка торговец бросился вон.
Присев на корточки, мужчина завозился около моей соседки. Послышался звук открываемых наручников.
— Проверим тебя на покс, — пробормотал он. Девушка застонала. Я от души надеялась, что на борту «Облаков Телнуса» зараженных поксом не было. Эта болезнь передается
— Не та, — разочарованно проговорил лекарь и пристально взглянул на меня.
— У меня нет покса, хозяин? — спросила девушка.
— Нет, — раздраженно буркнул лекарь. И чего он злится? Высокий защелкнул на запястьях девушки наручники.
Мужчины сгрудились вокруг меня. Я прижалась к стене. Освободив от наручника мое левое запястье, высокий вытянул мою руку и повернул внутренней стороной вверх.
Ясно, покс тут ни при чем, его уже два года и в помине нет.
Какой-то прозрачной жидкостью лекарь протер мне кожу на руке. Вдруг, к моему ужасу и восторгу мужчин, на внутренней стороне локтевого сгиба как по волшебству проступила надпись — тоненькие ярко-красные буквы. Я знала, что там написано. Мне сказала моя хозяйка, леди Элайза. Надпись проста. Всего два слова: «Это она». Ее нанесли на мою руку тоненькой кисточкой, тоже прозрачной жидкостью. Оставшийся на коже влажный след подсох и исчез. Мне и не верилось, что метка сохранилась. Но теперь, под действием какого-то реактива, она проступила — четкая и ясная. Мгновение спустя, капнув на тампон из другой склянки, лекарь снова мазнул мне руку — как по волшебству надпись растаяла. Невидимое пятнышко растаяло. На всякий случай проверили: еще раз капнули первый реактив. Ничего. Химическое клеймо, которым леди Элайза, моя хозяйка, пометила меня для своих агентов, исчезло. Лекарь еще раз протер мне руку, удаляя остатки реактивов.
Мужчины обменялись довольными взглядами.
На мое левое запястье вновь надели наручник.
— У меня нет покса, хозяин? — спросила я.
— Нет, — ответил лекарь.
Вынув из сумки грифель, высокий нацарапал на левом плече моей золотистоволосой соседки какое-то слово и объявил:
— Твое имя — Нарла.
Это, наверно, он и написал на ее плече.
— Да, хозяин, — ответила она. Повернувшись ко мне, он надписал и мое плечо.
— Ты — та самая, Йата.
— Да, хозяин.
Надпись будет красоваться у меня на коже, пока не смоют. Мужчины поднялись на ноги и вышли. У дверей топтался торговец.
— За такое наказывают, — предупредил его высокий.
— Не губите, господа! — захныкал тот.
— Еще золото есть?
— Да-да, господа! — оживился торговец.
Дверь закрылась. Комната снова погрузилась в темноту. Кожу еще саднило от острого грифеля. Значит, на мне написано «Йата». Теперь меня зовут Йата.