Рабыня

Шевцова Елена

— И когда же свадьба? — Тариса, перестав улыбаться, напряжённо кусала губы.

— На следующую золотую луну. По чуть дрожащему голосу отца близнецы почувствовали всю его боль. От бессилия, Тарисе хотелось завыть. Она любила свою сестру и не хотела, чтобы та попала в лапы темного. Ведь по слухам, он был порождением самого зла.

— Ему нужна, именно Лоэлия?

Тихий вопрос Тарисы, заставил Тарука вскинуться, а у лорда Ранимира губы сжались в тонкую полоску.

— Да. Только она. Я уже предлагал ему тебя, и он отказался.

Вот

так. Простая фраза отца, вновь показала его отношение к ней. Девушка всегда знала о том, что Лоэлию он любит больше. Хотя причин этого, она не понимала. А любви матери и брата для нее было мало. Поэтому, все свои семнадцать лет, Тариса пыталась получить если не любовь отца, то хотя бы его внимание, и понимание своей никчёмности сейчас, повергло её в состояние уныния. Как же она хотела спасти сестру. Тогда отец заметил бы её. Но проклятый темный не захотел взять в жены её, поэтому отец так зол.

Тариса грустно усмехнулась, ей никогда не встать на один уровень с сестрой. Они слишком разные. Прекраснейшая из фейри — Лоэлия. Слишком великолепна была её сестра и ей никогда не стать такой.

Тарук, видя состояние сестры, легко сжал её маленькую ладошку в своей. Он искренне не понимал отношения отца. Как можно было не любить его милую сестрёнку. Она была прекрасна. Это знали все вокруг, все… кроме их отца. Все, кто хотя бы раз встречал Тарису — любили её. Она была словно огонь, такой же тёплой манящей и обжигающе страстной во всём. Но отцу больше по душе был холодный и прекрасный лёд. Взяв за руку сестру, Тарук попрощался с отцом, и близнецы отправились на поиски Лоэлии, чтобы утешить её.

Месяц спустя…

Рангар ехал верхом на огромном чёрном сарге. Рядом с ним, точно на таких же красавцах, восседали его друзья. Они двигались во главе огромной свадебной процессии. Быстрые и гибкие, сарги — были гордостью принца. Он сам выращивал их. Эта чешуйчатая чёрная кошка, с гибким тонким хвостом заканчивающимся забавной кисточкой, покоряла его своей грацией и силой. В скорости, ссаргами не мог соперничать никто. Похлопав по мощной шее Тура — своего боевого сарга, Рангар обратил взгляд карих глаз на огромные врата Алгара.

— Эй Рангар, ворота открыты, похоже, тебя там ждут с нетерпением, — молодой, черноволосый и черноглазый вампир, ехавший справа от него, усмехнулся.

— У них нет выбора, Хамир. Если бы эти врата сейчас были закрыты, мы мчались бы к ним со скоростью ветра и с мечами в руках.

— Ха, да разве ваши ножички можно назвать мечами? — к разговору двух друзей присоединился темнокожий дроу, с большими янтарными глазами. На поясе у которого, в ножнах покоился поистине громадный и внушающий страх меч.

— Дарт, хотя наши мечи и похожи на «ножички» как ты их называешь, врага они рубят так же хорошо, как и твой урд.

— Да ладно вам, признайте уже, что вы просто

завидуйте мне. Потому что я красивее, сильнее и мой… меч больше ваших — Дроу заразительно засмеялся, поддразнивая своих друзей. Рангар хмыкнул, Хамир, скрыл улыбку за лёгким покашливанием. А Дарт продолжил свой бесконечный трёп.

— Все леди Харатара, да что там… всего Гарадараса с готовностью подтвердят мои слова. Я — лучший!

— О да, Дарт! Никто и не сомневался, что это подтвердят только леди. Потому, что больше твоими «заслугами» восхищаться, некому, — вампир прищурил глаза.

А до светловолосого дроу, наконец дошло, о чем собственно толкует его приятель.

— Что?! Так ты считаешь, что лучше меня? Ты считаешь, что я только по дамочкам? Тогда я вам докажу! Прямо сейчас! Я ставлю сто золотых монет, что буду первым у врат Алгара.

— Хамир, ты принимаешь вызов? — Рангар весело улыбался, — соглашайся, по тому, как я его уже принял.

Три больших чёрных кошки пригнулись в ожидании команды от своих хозяев и, как только она прозвучала, понеслись на встречу стремительно приближающимся вратам. Песок под когтистыми лапами проминался, оставляя следы, которые тут же уничтожал сухой палящий ветер пустыни Варнам.

Лоэлия вместе со своей матерью стояла на воротах крепости и смотрела на голубую магическую воронку, созданную ей, в которой отчетливо была видна почти вся пустыня перед вратами. Подол её яркого синего платья развевал ветер, а волосы блестели как золото на полуденном солнце. Заметив в отражении «зеркала» воронки три стремительно приближающихся чёрных силуэта, она слегка улыбнулась уголками губ.

— А вот и темные. Скоро, отец породнится с принцем Харатара. И все на нашей земле будут счастливы, все… кроме меня, — Лоэлия, задумчиво сузив глаза, смотрела на всадников верхом на саргах, и её взгляд был полон невысказанной злобы.

Леди Никирим нервно вздрогнула и, повернувшись к дочери, попыталась заглянуть ей в глаза. Её беспокоили молчание и злые взгляды, которые та уже месяц дарила всем обитателям Алгара.

— Я надеюсь, ты смиришься моя дорогая. У нас нет выбора доченька, пойми. Я так хочу, чтобы ты полюбила принца Рангара. Со временем, тебе будет легче, а если ты попытаешься увидеть в нём что-то хорошее, то…возможно вы будете счастливы.

— Что?! Счастливы?! Мама ты в своём уме? Я ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу его и всё что с ним связано! — от злости взгляд Лоэлии потемнел, и Никирим с ужасом увидела, как из под земли, по направлению к бегущим саргам, двинулись полчища красных ядовитых скорпионов. Улыбка, исказившая лицо дочери, ужаснула её.

Лоэлия сумасшедшими глазами, полными удовлетворения, смотрела на то, как её небольшая «армия» идёт на приступ. Внезапно, волна скорпионов, будто наткнувшись на невидимую стену, начала проваливаться обратно в песок, исчезая под взглядом разозлённой девушки.