Радиомозг
Шрифт:
– Хорошо, - улыбнулся Глаголев, потому что живо представил себе, как «отогревается» Никеев.
Директор не переставал расшаркиваться и делал рукой пригласительные жесты, все время говоря. Глаголев понял несколько слов:
– А теперь к нам… Администрация вверенного мне завода просит вас не отказать.
Из залы неслись оглушающие звуки трубящего оркестра и топот танцующих. Глаголев поднимался по широкой лестнице и слушал директора.
– Вот сюда… Прошу… В этот кабинет.
Через распахнутую дверь лился раздражающий яркий свет люстр. Нарядная толпа гостей и администрации теснилась, чтобы пропустить Глаголева к
Он хотел спросить о чем-то директора, но директор в это время озабоченно слушал торопливый доклад молодого инженера, который, видимо, прямо с дежурства только что пришел с работы и чувствовал себя неловко среди блестящего общества.
– Что это такое?
– посмотрел Глаголев на инженера в фланелевой рабочей куртке. Бритое лицо инженера было возбуждено и озабочено.
На минуту все притихло. Но директор оторвался от инженера. Инженер поспешно вышел. Директор хлопнул в ладоши.
– Товарищи!.. Граждане!.. Будьте как дома… Вы у нас в гостях… Прошу!
Заиграла музыка салонного оркестрика, спрятанного где-то в углу. Наверху топали танцующие в зале. Директор подвинул севшему Глаголеву стакан с чаем и незаметно прошевелил губами:
– Инженер Гэз сейчас донес мне, что…
V. НЕОЖИДАННОСТЬ
Tax стоял около распределительного щита в рентгеновском кабинете городской больницы и горячо говорил главному врачу:
– Непостижимая штука… Чертовщина… Две недели назад у меня отсюда крадут два миллиамперметра… Останавливается вся работа рентгена… Угрозыск ищет без результата… Превосходно? А вчера вечером я вхожу сюда и вижу: пропавшие два миллиамперметра, извольте, довольно аккуратно ввернуты в соответственные места. Не верю глазам… Включаю ток, чтобы рассмотреть их при свете… Трах! Реостаты перегорают, предохранители тоже, все к черту… И самое главное… Амперметры - не те… Это черт знает какие… Одним словом, не мои, не наши… Рентген испорчен… Чьи это симпатичные шуточки, хотел бы я знать!
– Я тоже хотел бы, - отозвался главный врач и погладил свою пушистую бороду.
– Все это очень неприятно. В здравотделе косо смотрят на эту историю… Говорят: слаб надзор…
– Черт с надзором! Не можем же мы по часовому ставить у каждого казенного больничного предмета. Если это свой вор, то от него не убережешься… Впрочем, я не думаю, что это свой…
– Не ручайтесь, Tax, ни за кого… Лучше скажите… Наладить рентген можно?
Tax перестал волноваться и вслух подумал:
– Сразу этого не скажешь… Я только что сдал дежурство… Устал, как собака… Всю ночь не давали спать… Везли и везли больных. Один заворот кишок оперировали в три утра с Николаем Ивановичем, спасибо, он рядом в клинике дежурил… Старика принесли, скоропостижно умершего… Ожоги… Два перелома конечностей… Опять песком тротуары не посыпают… Калечится народ.
Главный врач собрался уходить.
– Все-таки сметку мне нельзя ли поскорей? Я пошлю бумажку, успокою здравотдeльцев… А то там запорют горячку.
Главный врач ушел. Tax походил по кабинету и вскрикнул:
– Неужели?
– Остановился на секунду, потер руки и опять вскрикнул: - Неужели?.. Не может быть… А вдруг?
– Он топнул ногой.
– Но это же чудовищно… Невероятно. Если так, то, значит, я… Ах, черт возьми… В дверь просунулась
– Доктор Tax, вы на вскрытие пойдете?
Tax непонимающими глазами смотрел на ассистентку.
– Что? Кто?.. Это вы, Людмила Федоровна?
– Ну, я… На вскрытие, спрашиваю, пойдете?
– На какое вскрытие?
– спохватился Tax.
– Да вчерашнего старика… Борис Глебыч прислал сказать, что начнет через полчаса… Если интересуетесь, он подождет вас.
Tax озабоченно провел рукой по вспотевшему лбу.
– Вскрытие старика? Вчерашнего? Да… Мне интересно… Я пойду на вскрытие.
Ассистентка захлопнула дверь. Tax остался один. Подумал и прыгнул к двери. Заперся. Постоял посередине комнаты, потом медленно подошел к мраморному распределительному щиту. Дрожащею рукой вывинтил из патрона миллиамперметр и долго смотрел на него. Понюхал, всматриваясь каждую деталь.
– Те-те-те, постой-ка, - прошептал Tax и воззрился в миллиамперметр. Фабричный номер на нем был стерт, как будто нарочно. Tax вывинтил другой аппаратик, на нем тоже номер был стерт напильником.
Tax положил оба аппаратика на стол и выругался.
– Хорошенькое дельце… Опять тянуть уголовного инспектора? Придется. Но их дело своим чередом, а ты, доктор Tax, прими свои меры… Иначе… - Он помотал головой, как бы стряхивая с себя неприятные мысли, и надел поверх белого халата теплое пальто.
Через черный ход Tax вышел из больничного здания, наискось пересек двор и распахнул дверь анатомички. Кислый покойницкий воздух не произвел на Таха никакого впечатления. В прозекторской передней комнате стоял прозектор, доктор Борис Глебыч, в теплом френче, воздев руки кверху. Служитель Федор надевал на Бориса Глебыча анатомический желтый кожаный фартук и завязывал тесемочки на его шее и пояснице.
– Здравствуйте, Борис Глебыч… Не начинали?
– Никак нет, коллега Tax… Здравствуйте… Со спецодеждой вот возимся… - Борис Глебыч покрутил головой.
– Федор!.. Ты мне бантиком завяжи… Не затягивай… А то, знаете, он мне раз мертвой петлей спьяну затянул, снять было невозможно. Трагедия… Хоть домой в этом наряде поезжай.
Усатый Федор отступил на шаг и осмотрел Бориса Глебыча.
– Не извольте беспокоиться… Все в порядке… Бантиком.
Борис Глебыч опустил руки.
– То-то… Открывай дверь.
– Пожалуйте-с…
Федор открыл дверь, ведущую в комнату, где производились вскрытия. Трупы лежали на высоких столах и были закрыты старыми цинковыми ящиками.
– Ну, где же ваш вчерашний старичок?
– спросил Федора Борис Глебыч и взглянул в окно.
– Из милиции должен человечек подойти. Следует протокольчик вскрытия нацарапать, так как доставлен был старичок в больницу в мертвом виде. Можно на смертоубийство нарваться.
Федор подошел к крайнему столу и взялся за цинковый гвоздик.
– Тут… Аккуратный старичок… Жилистый.
Tax достал из портсигара тоненькую папироску и предложил Борису Глебычу. Федор гремел ящиком. Борис Глебыч зажег спичку и протянул ее Таху закуривать.
– Что это такое у вас с рентгеном? Говорят, будто чудеса в решете? А?
Tax затянулся.
– Сказать вам откровенно…
Но не докончил фразы. Его перебил испуганный крик Федора:
– Убег… Убег…
Tax обернулся. Федор держал тяжелый ящик и недоумевающе хлопал глазами. Борис Глебыч сморщил нос и обратился к Федору: