Радуга до небес

Картленд Барбара

— У тебя есть какие-нибудь знакомые, где ты могла бы пожить какое-то время? — спросил он.

Диана покачала головой, а потом вспомнила про письмо, которое получила от Лоэлии. Прошло несколько недель после смерти отца, пока Диана наконец поняла, что лишь немногие из числа ее знакомых выразили ей свои соболезнования по поводу произошедшей трагедии.

Из великого множества людей, охотно посещавших веселые пирушки на Парк-лейн и в Мортонзе, лишь немногие написали осиротевшим Хедли, которых незадачливая судьба вовлекла в трагический хаос.

Их бывшие

друзья продолжали беззаботно веселиться, стараясь не удручать себя всякими неприятностями. Люди постарше ругали на все лады того, перед кем совсем недавно готовы были пресмыкаться и заискивать.

Нечего было и рассчитывать, что кто-то из них, кого не мог не коснуться финансовый крах сэра Роберта, протянет руку помощи или скажет хоть одно доброе слово его детям.

Позже Диана и Джимми будут с ужасом вспоминать последние дни, проведенные ими в родном доме па Парк-лейн.

Они чувствовали, будто стоят среди обломков того, что всегда было неотъемлемой частью их существования и казалось незыблемым.

Посторонним молодые Хедли могли показаться абсолютно равнодушными: они не рыдали, не плакали, не впадали в истерику и внешне не были убиты горем. И люди решили, что они просто бесчувственные.

Однако безразличие Дианы и Джимми было обманчивым. На самом деле они ощущали себя покинутыми всеми, одиноко стоящими на голом утесе, вокруг которого яростно бушует море общественного осуждения.

Единственное, чего они боялись, — это потерять мужество и угодить с утеса прямо в волны, вздымавшиеся вокруг них все выше и выше.

Даже если бы они и хотели хоть на минутку забыть о том, что произошло, им бы не позволили этого сделать: у дома постоянно дежурила неиссякающая толпа любопытных; репортеры не оставляли их в покое, гоняясь за несчастными братом и сестрой, словно охотники за редкой добычей; в самом доме сновали слуги, заражая хозяев своей нервозностью.

Письмо Лоэлии к Диане оказалось самым душевным и теплым из всех, что она получила, и единственным приглашением приехать.

«Обязательно приезжай в Охотничий дом, — писала Лоэлия. — Мы сейчас одни, никаких гостей нет, но если у тебя пока нет желания встречаться и с нами, можешь поселиться в замке, там никто тебя не побеспокоит. Я очень хочу, чтобы ты приехала, дорогая Диана. И помни, мы с Джеком всегда будем рады помочь тебе».

Диана показала Джимми письмо.

— Я бы поехал, — сказал он, прочитав его. — Это то, что тебе сейчас нужно. Будет время отдохнуть, все спокойно обдумать.

— А ты? — спросила Диана. Брат покачал головой.

— Я должен найти работу, — ответил он.

— Какую работу? — удивилась Диана.

— Бог его знает. Но что-то необходимо подыскан). Да и тебе, старушка, придется либо выйти замуж, либо тоже что-то искать.

И впервые со дня смерти отца Диана подумала о Хьюго.

Глава 6

Самоубийство сэра Роберта Хедли взбудоражило всю Англию.

История его жизни вызвала у всех живейший интерес. Репортеры делали все возможное,

чтобы добыть его самые разнообразные фотографии: детские, юношеские и совсем недавние, — они пестрели во всех газетах и журналах

Большой интерес публики вызывали интервью бывших слуг Хедли, особенно уволенных за какую-нибудь провинность и сохранивших о хозяине нелестное мнение.

Внимание газетчиков привлекали садовники, шоферы Хедли. Их воспоминаниям, щедро оплаченным различными изданиями, казалось, не было конца и края.

Все деловые партнеры сэра Роберта Хедли готовы были поклясться, что всегда подозревали его в каких-то махинациях.

На самом деле Роберту Хедли просто не повезло.

Финансовый крах настиг его там, где многие преуспели.

Немного удачи — и он бы выкрутился из беды, и его «друзья» по-прежнему вились бы вокруг, всегда готовые петь ему дифирамбы.

Сэр Роберт сам добился всего, что имел, однако происходил он совсем не из низов, как частенько любил представляться.

Выступая с какой-нибудь речью или ведя неторопливую беседу за ужином, он был не прочь подчеркнув, что в детстве жил в такой бедности, что приходилось чуть ли не босиком ходить в школу.

На самом же деле отец его был мелким торговцем где-то на севере Англии и, воспитывая сына экономно, однако без особых лишений, дал ему самое лучшее образование, какое только мог себе позволить.

Когда сэру Роберту исполнилось четырнадцать лет, отец умер, и ему пришлось переехать к дяде, который занимался каким-то корабельным бизнесом.

В восемнадцать лет Роберт Хедли уже работал и Канаде. В двадцать четыре много путешествовал.

В двадцать восемь сам занялся торговлей и уже тогда получал жалованье, обеспечивающее ему безбедное существование.

Двадцать лет спустя имя его было хорошо известно деловому Лондону. В пятьдесят два года за финансовые заслуги перед страной ему присвоили титул баронета.

Но сейчас никого не интересовала действительная история жизни сэра Роберта. Широкой общественности по душе были сплетни о его личной жизни: симпатиях, привязанностях, интересах, привычках.

Рассказы о его роскошном образе жизни обрастали все новыми и новыми подробностями до тех пор, пока Диана с Джимми уже не могли по описанию узнать свои собственный дом.

Их комнаты превратились у ретивых журналистов в настоящие сокровищницы.

Из финансиста, которому не удалось спасти свое дело, вследствие чего канула в Лету большая часть общественных денег, сэр Роберт превратился в монстра, который намеренно обманывал невинных людей из каких-то дьявольских побуждений.

И его дочери, естественно, не удалось избежать общественного осуждения.

Фотографии Дианы в великолепных украшениях, в новых мехах, в машине и многие-многие другие, которые в свое время появлялись в прессе, теперь были собраны вместе, чтобы интересующиеся читатели могли выразить свое искреннее возмущение поведением высокомерной светской девицы, выбрасывающей на ветер добытые нечестным путем деньги отца.