Радуга
Шрифт:
Мередит открыла глаза, когда услышала, что он уходит. Она увидела, как он задул газ в лампе, и комната погрузилась в темноту. Шторы были задернуты уже тогда, когда она пришла в сознание.
Пленница увидела лишь смутные очертания его широкой спины в дверном проеме, затем дверь закрылась, и ключ повернулся в замке.
И ее охватило беспросветное отчаяние.
Кляп раздирал ей рот, приводя ее в панику. Если бы он знал, что этого не нужно было делать! У нее не было желания кричать и поднимать тревогу. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее нашли здесь.
Мередит
Господи, что ему нужно? И почему он оказался у склада? Что он знает?
Неужели он работает с братьями Кэррол? А иначе зачем бы он пригласил их за свой стол?
А были годы, когда он исчез, годы, о которых никто ничего не знает. Она слышала только разговоры, слухи, но ничего не говорилось наверняка. Может быть, он уже тогда занимался нелегальной работорговлей? И таким образом сколотил состояние? Она знала, что он очень богат. Ее брат сказал об этом совершенно откровенно, когда она начала протестовать против договора на фрахт, заключенного между ними. И это богатство досталось ему явно не за карточным столом. Никому этого не удавалось.
Но даже перебирая в уме самые ужасные варианты, она чувствовала электризующее прикосновение его ладоней, мучительную неудовлетворенность от чего-то…
Ее душу жгло пламя, когда она вспоминала его настойчивые руки, их умиротворяющие медленные движения, нежные и в то же время скрывающие в себе с трудом сдерживаемую жестокость, которые были так невероятно, удивительно обольстительны.
Она вспомнила его руки, их жесткость, которая удивила ее. Она думала, что раз он всегда носит перчатки, то руки его должны быть мягкими, но кожа оказалась грубой, с большими мозолями. Однако и это почему-то было чарующе чувственным.
Что он хочет? Что он с ней сделает?
Вопросы звучали в ее голове, как бой барабанов Буду. Пугая и завораживая.
Когда он вернется? Еще раз она попыталась высвободить руки, и опять ей это не удалось.
Больше, чем любая пытка, которую он мог бы изобрести, ее пугало то, с какой легкостью капитан Девро использовал ее собственное тело против нее же самой. Она чувствовала к себе отвращение, понимая, что бессильна против него, против его прикосновений. Она возненавидела его за это. Она ненавидела его за то, что он показал ей, как она слаба.
Леви предупреждал ее о многом, но о подобном — нет.
Но, что бы Девро ни сделал, она ничего ему не расскажет. Ничего.
ГЛАВА 13
Кэм обозревал роскошный отель из маленького, но пышного садика.
Все окна были темны, и он надеялся, что все обитатели спят в этот ранний час здоровым сном.
Он уже был здесь несколько часов назад. После того, как капитан Девро рассказал ему о встрече с мисс Ситон, он, как бы идя мимо, остановился поболтать с садовником.
— Эй, не найдется ли для меня здесь
Человек в саду посмотрел на него с удивлением.
— Ты свободный? Кэм кивнул.
Тогда человек отрицательно качнул головой, и в глазах его стояло сожаление.
— Тут одни рабы.
— Похоже, шикарное место.
— Лучше в Новом Орлеане нету, — ответил с гордостью садовник.
— Здесь живешь?
Слуга кивнул в сторону конюшни.
— Комнаты на втором этаже. Кэм вздохнул:
— Трудно найти работу, да и жить негде.
— А что на Север не едешь?
— Женщина у меня здесь. Садовник заговорщицки улыбнулся.
— Вишь, — продолжал Кэм, — она с плантации к Северу отсюда и живет здесь со своей хозяйкой. Она сказала, что им нужна помощь.
Человек с сочувствием кивнул. — Правильно, но свободного они не наймут. Кэм выглядел расстроенным. Он посмотрел на дом.
— Где, ты думаешь, может жить моя женщина?
Его собеседник указал на четвертый этаж отеля.
— Слуги приезжих живут там. Жарятся летом, замерзают зимой.
— Верно, там кто-нибудь живет.
— Про твою только знаю. Красотка. Кэм подтянул рабочие штаны.
— Пойду-ка я. Поищу, где можно остановиться. Слуга кивнул на прощание и вернулся к работе в саду. А сейчас Кэм раздумывал, как ему попасть на четвертый этаж. По одной стене здания вился плющ, но Кэм сомневался что растение выдержит его тяжесть.
В доме должна быть черная лестница для слуг. А домашние служанки жили, скорее всего, где-нибудь поближе к кухне и черной лестнице. Когда они просыпаются? Сколько у него времени?
“Времени не хватит, если стоять здесь и рассуждать, — сердито подумал он. — Если только дверь не заперта. ”
Он нашел заднюю дверь и попробовал ручку. Она повернулась, и он прочел одну из немногих известных ему молитв. Он обычно приволакивал поврежденную ногу, а сейчас осторожно поднимал ее достаточно высоко, чтобы не произвести характерного шарканья. Но это усилие требовало внимания и осторожности и замедляло его движение.
Он зажег спичку. Ему пришлось миновать две запертые двери, пока он добрался до лестницы. Он осторожно поднялся по ней. Кэм даже не представлял, что станет говорить, если его здесь застанут. К тому времени как он достиг второй лестничной площадки, спичка догорела до его пальцев, и он вздрогнул от боли. Он зажег другую и взобрался еще на пролет выше. На самом верху ему пришлось наклонить голову, потому что потолок был низким, на несколько дюймов ниже, чем его собственные шесть футов с гаком.
На площадке были три двери. Он понадеялся, что садовник не ошибся, когда сказал, что здесь всего одна служанка. Он попробовал первую дверь, и она со скрипом открылась.
Простая комната с единственной кроватью и крючками для одежды была пустой. Зато вторая была заселена.
Он увидел на кровати маленькую фигурку, укрытую грубым одеялом, и тот час же понял, что это Дафна. Пламя спички опять добралось до его пальцев, и он задул его. В темноте он осторожно подошел к девушке, встал у кровати на колени и рукой закрыл рот Дафны.