Радуга
Шрифт:
Кэм печально качал головой. Он был ошеломлен, когда капитан привез эту женщину в свою каюту. Но когда капитан сказал, что она тоже состоит в Подпольной железной дороге, Кэму показалось, что она — достойная пара капитану. Кэм не знал точно, что случилось в каюте, но он видел, что человек, которого он привык считать неуязвимым, очень переменился после этого события.
Сейчас его никак нельзя было назвать уязвимым. Если бы они не были на открытой палубе, Кэм положил бы ему руку на плечо, но здесь ему приходилось сохранять пустой взгляд и независимую позу.
— Вспомните, — сказал он мягко, — на нижней
— Мне надо вернуться.
— Мне придется ехать с вами, — сказал Кэм, — никто не поверит, что вы отпустили меня одного на Север. Кому сообщать об этих людях между стенами? Кто о них позаботится?
— Я могу догнать вас… Сесть на другой пароход, который идет быстрее…
— Вам не удастся, капитан.
Квинн глядел на пенящуюся воду. Пятнадцать жизней против одной. И, может быть, и эта жизнь была загублена из-за него. Только из-за него!
Второй раз в своей жизни он стал убийцей. Когда он обернулся к Кэму, в глазах его был ад.
— Мы едем дальше, — сказал он безжизненным голосом, и Кэм, увидев его стиснутые зубы, понял, что Квинн Девро жестоко страдает.
Он ничего не мог поделать. Даже сочувствия Квинн от него не принял бы. По виду капитана можно было понять, что он хочет остаться один.
Кэм отошел, тяжело ступая, оставив капитана смотреть невидящим взглядом, как пробуждается “Лаки Леди”.
ГЛАВА 17
Город Цинциннати выглядел гостеприимным другом.
Душа Мередит была сплошной раной, ей был необходим друг. Ей очень хотелось повидать Салли Граймс — теперь она была Салли Бейли — и ее бабушку и дедушку — Мерриуэзеров. И Леви. Может быть, Леви ей был нужен даже больше, чем другие. Ей просто необходимо было убедиться в том, что она делает нужное дело, — потому что, никогда прежде она не чувствовала такой пустоты.
Хуже всего были последние две недели. Они были даже хуже, чем первый месяц в монастырской школе. Дафна исчезла самым загадочным образом, а о Лизе не поступило ни слова. И Пастора не было дома. И в Бриарвуде покой и вовсе исчез — она все объясняла, объясняла и еще раз объясняла. Ее в чем-то обвиняли, подозревали, за что-то бранили, ничего не позволяли.
Она давно привыкла ко всему, но теперь ей приходилось терпеть нападки от многих людей сразу, а она чувствовала себя такой потерянной!
Пребывая в подобном настроении, Мередит поехала к Пастору, но дома не оказалось ни его, ни его собаки, а это означало, что он в отъезде. Мередит сердилась на него за то, что он не сказал ей про Девро. Она подумала мельком, что, вероятно, он не знал о связи капитана Девро с Подпольной железной дорогой, и решила, что такого не может быть. Джонатан Кетчтауэр координировал деятельность организации в Миссисипи и Луизиане. Он знал все станции и всех кондукторов. Если бы он предупредил ее, не было бы того дня на “Лаки Леди”. Она бы тогда смогла объяснить свое присутствие на складе Элиаса и спокойно вернуться домой, и никто бы по-прежнему ни о чем не знал.
Всякий раз, вспоминая о том дне, она чувствовала, как ее переполняет мучительное унижение. И еще одно, совершенно нежелательное чувство. Ее тело просило того, что она сама не могла, не должна была дать ему еще хоть когда-нибудь.
Мередит
А еще она бесконечно вспоминала о Дафне. Роберт и Опал решили, что Дафна убежала, и уговаривали Мередит объявить о вознаграждении за ее поимку. Мередит отказывалась, заявляя, что ей не нужна ленивая и непослушная служанка, так что скатертью ей дорога. Но про себя она не переставала удивляться, думая, что Дафна вряд ли решилась бы на побег в одиночку, без поддержки, и опасалась, что с беглянкой может что-нибудь случиться. Мередит написала детективу и попросила его хоть что-нибудь разузнать о Дафне, но пока известий не было.
Наступил декабрь, приближалось Рождество, и Мередит объявила о своем намерении провести праздники у Мерриуэзеров. Брат не протестовал: он надеялся, что с отъездом Мередит прекратятся и разговоры. А сама она решительно пресекала все попытки навязать ей тетушку Опал. И у Роберта не было выбора — или запретить Мередит, или отправить ее разъезжать без компаньонки.
К тому же Роберт был обрадован проснувшемуся наконец интересу Мередит к их соседу, Гилу Мак-Интошу. Мередит знала, что брат питает надежду вскоре по возвращении своей сестры услышать о ее помолвке. Это бы успокоило непрекращающиеся разговоры о ее двухдневном отсутствии. К несчастью, новости между Виксбургом и Натчезом распространились очень быстро.
Пароход подходил к Цинциннати, а Мередит думала о том, каким чудесным оказался Гил. Он был одним из немногих, кто не задавал вопросов, не рассуждал о том, отчего люди попадают в такое положение, что становится возможным их похищение.
Она тщетно пыталась в него влюбиться. Она даже позволила ему поцеловать себя, надеясь, что вспыхнет хоть одна искра, что ей удастся хоть в малейшей степени испытать те чувства, какие она испытывала к Девро.
Но ничего такого не было — и сердце не билось учащенно, и душа не замирала, ноги не подкашивались — она лишь ждала конца поцелуя.
А ведь все это происходило с ней только при одном воспоминании о Квинне Девро.
Когда она взошла на борт “Дикси Бель” в Виксбурге и услышала гудок, то сразу вспомнила гудок “Лаки Леди”. Она почувствовала, что пароход отчалил от пристани и вспомнила тот день, когда от пристани отходила “Лаки Леди”, а она, Мередит, лежала в объятиях капитана.
Наконец, она добралась до Цинциннати, надеясь, что здесь ее не будут преследовать надоевшие ей образы.
Она оглядела людей, пришедших встречать пароход, и нашла среди них Салли и мистера Мерриуэзера. Их лица показались ей родными.
Пароход причалил и швартовы были брошены. К вышедшей на берег Мередит бросилась Салли и крепко обняла подругу, а затем и мистер Мерриуэзер стиснул ее руку. Когда они уже сели в карету, мистер Мерриуэзер внимательно посмотрел на Мередит и спросил:
— Есть ли новость о Лизе? Мередит покачала головой.
— Мой детектив думает, что она — в Кентукки, но где именно — пока не выяснил. Я на днях получила от него записку. Он проверяет записи в конторах работорговцев на западе штата, а их, похоже, там очень много.