Радуга
Шрифт:
— Да. Благодарю вас. Я чувствую себя здесь как дома.
— Который находится где?
— В Топике. Мой отец — учитель музыки. — Алекса прикоснулась к вазе ручной работы:
— А моя мама — гончар.
— Талантливая семья.
— Благодарю вас, — пробормотала Алекса, подумав о том, что Стерлинг еще не слышал о самой талантливой из Тейлоров.
Мысль эта повлекла за собой воспоминания, горько-сладкие, беспокойные.
Алекса нерешительно взглянула на Джеймса. Перед ней стоял красивый, неотразимо чувственный мужчина, в полночь, здесь, в ее благоухающей
Джеймс тоже чувствовал себя неуверенно, плененный красотой и соблазнительностью Алексы. Дома она была еще более привлекательна, нежели там, на террасе, в лунном свете, потому что в этом милом гнездышке, обставленном ею самой, в окружении милых глиняных вещиц, созданных скромным художником, перед ним открывалась очаровательная, утонченная женщина.
Стерлинг понимал, что случайная встреча на террасе должна была привести их сюда. Может быть, им следовало потанцевать под луной, больше узнать друг о друге, не спеша удостовериться во взаимной симпатии, впрочем, столь очевидной с самого начала. Им, наверное, следовало бы танцевать, улыбаться, потягивать шампанское, и тогда в конце концов сияющий изумрудный взгляд, возможно, пригласил бы Джеймса сюда с иной целью.
Но в данной ситуации оба понимали, что оказались в доме Алексы совсем по другому поводу. Джеймс об этом помнил. А неуверенность, светившаяся во взгляде Алексы, свидетельствовала о том, что она не понимает главного: в тот самый момент когда он предложил себя в качестве представителя ее интересов, все резко изменилось.
Теперь Алекса была его клиентом. И это значило, что отныне, пока она будет оставаться подопечной Джеймса, между ними сохранятся только деловые отношения. Стерлинг очень серьезно относился к своим обязанностям, карьере и личному кодексу поведения, интуитивно чувствуя, что точно так же к этим понятиям относится и Алекса.
Его симпатия к Алексе не исчезла вместе с лунным светом, вовсе нет, и Джеймс понимал, как серьезно она относится к своей карьере. Да, сейчас он пришел сюда, чтобы помочь ей с контрактом, вероятно, очень важным для актрисы. Но как-нибудь в другой раз, когда Тейлор не будет его клиентом, Джеймс будет очень и очень не против получить новое приглашение в этот уютный дом.
Все эти мысли с такой ясностью отразились в глазах Стерлинга, что Алекса ответила ему таким же откровенным взглядом, в котором светились радость и надежда. Да, если Джеймс захочет, они встретятся здесь еще раз…
— Как насчет контракта? — непринужденно рассмеявшись, спросил наконец Стерлинг.
— Ах да, контракт! — эхом отозвалась Алекса. — Он в другой комнате.
— Можно мне пойти с вами?
— Разумеется, — улыбнулась Алекса.
Она проводила Джеймса в одну из двух спален. Обе комнаты, расположенные друг против друга и разделенные просторным холлом, представляли собой зеркальное
— Как вы догадались, прежняя хозяйка была балериной, — объяснила Алекса. — Я использовала эту комнату одновременно как спортзал, кабинет и склад.
— Но похоже, здесь готовится ремонт, — заметил Джеймс, увидев сваленные прямо на паркетном полу рулоны обоев, банки с краской и кучу тряпок.
— Да. Зеркала и станок увезут отсюда в понедельник. После штукатурки и установки платяных шкафов, надеюсь, комната снова превратится в спальню. В июне из Нью-Йорка приезжает моя младшая сестра Кэт. И, как видите, я решила сделать комнату не в розовых тонах, как у себя, а в сиреневых.
Алекса взглянула на очень красивые обои — гроздья сирени на фоне цвета слоновой кости — и вновь засомневалась. Ей хотелось, чтобы комната была подобна букету — свежему, веселому и романтическому, а потому она провела целые часы, выбирая обои, мягкие пастельные оттенки для зеленой деревянной обшивки стен, подходящий материал на шторы и покрывало. И все же Алекса волновалась. Помедлив, она тихо добавила:
— Надеюсь, ей понравится.
— А в этом есть какие-то сомнения?
— Ах, я даже не знаю! — слегка пожала плечами Алекса.
Реплика эта, разумеется, относилась вовсе не к оформлению спальни, здесь было нечто более важное: «Хочу надеяться, что Кэт понравлюсь я».
Джеймс заметил, как в прекрасных глазах Алексы появилась вдруг грустная задумчивость и, на какой-то краткий миг, горькая печаль. Мгновение пролетело, но у него осталось неизгладимое впечатление: было в этом промелькнувшем выражении что-то очень важное и очень тревожное, связанное с ее младшей сестрой. И потому, хотя они и зашли в эту комнату только за контрактом, Стерлинг не смог удержаться от соблазна узнать чуть больше об Алексе и ее семье.
— Так ее зовут Кэт?
— Да, уменьшительное от Кэтрин. Она очень одаренный музыкант, пианистка. Несмотря на то что в следующем месяце ей исполнится всего двадцать один год, она уже победила и на конкурсе Чайковского, и на конкурсе Вана Клиберна. Профессиональная карьера Кэтрин как концертирующей пианистки началась еще несколько лет назад, но она решила, прежде чем полностью посвятить себя этой деятельности, окончить колледж. Сейчас Кэт на первом курсе Оберлина.
— Так она приезжает в Нью-Йорк, чтобы закончить колледж?
— Да, в Джуллиарде. Они, очевидно, будут счастливы принять Кэт, но только на два семестра. Ей необходимо быть здесь, поскольку ее импресарио хочет, чтобы альбом вышел к первому концертному туру Кэт, с которым она дебютирует в Сан-Франциско в канун Нового года, а затем продолжит, выступления по всей Северной Америке и Европе.
— Так она будет ходить в школу искусств, разучивать новые произведения для концертного тура и записывать альбом? Не слишком ли много для одного человека?
— Не для Кэт. Она справится с этим играючи.