Радуга
Шрифт:
Но гостьей оказалась не Кэт, а младшая сестра Роберта. Хотя эта Бринн была совсем не похожа на женщину, с которой Алекса провела днем несколько приятных часов.
Розовые щеки Бринн сейчас были пепельного цвета, сияющие карие глаза затуманены и выражали растерянность. От блестящей красавицы осталось одно воспоминание. Три часа назад Бринн с виноватой улыбкой сказала, что немного устала и собирается лечь пораньше. И она действительно отправилась спать, о чем теперь свидетельствовали растрепанные после сна волосы, но одета Бринн была в джинсы и рубашку,
— Бринн! Что случилось?
— Мне нужен Роберт. Прошу прощения, Алекса, я не знаю, в какой комнате они с Хилари остановились.
— Я поднималась с ними по лестнице час назад, так что видела, где их комната. Посиди у меня, пока я приведу Роберта.
— Спасибо тебе.
Алекса поспешила по коридору, устланному мягкими восточными коврами. Подойдя к спальне Роберта и Хилари, она мимоходом вспомнила о своих босых ногах, плотно облегающей тело шелковой ночной сорочке, халате и рассыпавшейся прическе.
Да не важно, как она сейчас выглядит! Так же как не важно и то, что она может вторгнуться в сексуальную жизнь политика… Значение имело только то, что его сестра попала в беду. «Младшая сестра, — дошло до Алексы, — которая мгновенно обратилась за помощью к старшему брату. Мгновенно и полностью доверяя». И вспомнила, каким голосом Бринн произнесла фразу: «Мне нужен Роберт». Она нуждалась в брате, и она знала, без тени сомнения, что брат ей поможет.
Алекса громко постучала, решив, что, если ей не откроют сразу, через пятнадцать секунд она постучит сильнее. Но Роберт открыл дверь спустя несколько секунд. Его темные волосы тоже были в беспорядке — от страстных лобзаний или после сна; поверх пижамы на нем был халат с поясом, а ноги, как и у Алексы, босы.
— Привет, — удивленно улыбнулся Роберт.
— Бринн ищет тебя. Не знаю, что случилось, но…
— Где она? — Улыбка сошла с губ Роберта, и взгляд его наполнился тревогой.
— В моей комнате.
Алекса показала дорогу к своей спальне, но на пороге остановилась, пропуская Роберта вперед. Он бросился к креслу, на самом краешке которого сидела Бринн, и, опустившись перед ней на колени, попытался поймать взгляд сестры.
— Дорогая? — позвал он, беря в свои большие ладони маленькие руки Бринн, сжавшиеся в твердые белые, как полотно, кулачки.
— У меня кровотечение.
— О-о, Бринн, я не знал.
— И никто не знал. Даже Стивен. Я должна была попытаться, Роберт. Хотя бы еще разок. Мне говорили, что не следует этого больше делать, но я была уверена, что на этот раз… Я только хотела попытаться. — Слова Бринн прервались тихим стоном, и слезы потекли по ее искаженному несчастьем лицу.
— Я понимаю. Все в порядке, Бринн, — мягко уверил брат. — Все в порядке.
Алекса подошла так, чтобы Роберт мог видеть ее, и, когда он, оторвав наконец взгляд от своей младшей сестры, устремил его на Алексу, тихо спросила:
— Мне позвать Марион?
— Бринн, ты хочешь, чтобы Алекса привела Марион?
— Нет необходимости беспокоить Марион. Мне просто нужно добраться до ближайшей больницы.
— Я
— Я знаю, где здесь ближайший госпиталь, — предложила Алекса. — Это в Мальборо, около десяти миль отсюда. Можем взять мою машину, я поведу.
— Спасибо. — Роберт встал, все еще не выпуская рук сестры. — Бринн, я только переоденусь. Это займет всего несколько минут.
Как только Роберт вышел, Алекса тоже быстро натянула джинсы и блузку, в которых собиралась плавать на яхте с Джеймсом и Кэтрин. Алекса завязывала кроссовки, когда Бринн встала и… пошатнулась.
— Бринн! — Алекса успела поддержать ее и заставила снова сесть в кресло.
— Я хотела пойти за своей сумочкой.
— Я тебе принесу. Вот так. Просто посиди. Я тотчас же вернусь.
Алекса нашла сумочку Бринн на столике у кровати. Она рывком схватила ее и прошла в гардеробную за свитером или жакетом. Алекса тихо ойкнула, увидев там ночную рубашку и халат: и то и другое все в крови, очевидно безнадежно испорченное, но тем не менее вещи были аккуратно сложены, а не разбросаны.
Видимо, потому, что яркие красные пятна были памятью о крошечной жизни, которую Бринн лелеяла от всей души и которую сейчас, быть может, теряла. Или уже потеряла? Алекса печально решила, что потеряла, стоило ей только вспомнить выражение безнадежности на прекрасном лице Бринн, будто та уже точно знала, поскольку имела горький опыт этих страшных потерь.
Они прибыли в больницу, и Бринн немедленно увезли за двери с красноречивой табличкой «Посторонним вход воспрещен». Роберт и Алекса остались в комнате ожидания, примыкающей к отделению «Скорой помощи», где через сорок пять минут их и нашел доктор, принявший Бринн.
— У нее выкидыш.
— Понимаю, — спокойно ответил Роберт.
— Я хочу, чтобы она осталась здесь, пока не получу подтверждение, что кровотечение прекратилось окончательно. Как только у нас будут результаты обследования, если они совпадут с ожидаемыми мной, Бринн сможет отправиться домой. По моим расчетам, на все потребуется около двух часов.
— Хорошо. Могу я ее видеть?
— Разумеется. И она хочет вас видеть. Полагаю, будет лучше, если вы сократите свой визит до минимума. Бринн очень устала, и надеюсь, она сможет заснуть, когда останется одна.
— Понятно. — Роберт повернулся к Алексе:
— Тебе нетрудно еще немного подождать?
— Нет, Роберт, мне совсем не трудно.
— Поехали? — спросил Роберт, вернувшись от Бринн.
— Поехали.
— В Инвернесс: ты вернешься в имение, а я возьму свою машину.
— Возьмешь машину и… Хилари?
— Хилари? — слегка удивившись, повторил Роберт и, на мгновение задумавшись, твердо ответил:
— Нет.
Нет? Алекса снова почувствовала приступ гнева. Роберт был здесь ради Бринн, старался помочь ей, поддержать своей любовью, хотя и очевидно было, что для него эта ситуация очень тяжела. Но он скрывал свою печаль, чтобы выглядеть сильным в глазах младшей сестры.