Радужные Мосты
Шрифт:
Солнце показалось над верхушками деревьев.
— Знатно мы задержались, — протянул Маркус. Воин потер ладонями лицо и принялся будить членов своего небольшого отряда.
Чародейка выглядела очень плохо — осунувшаяся, засыпающая на ходу. Правой рукой она старалась не двигать, зато левая, обожженная, функционировала уже вполне сносно.
— Ты как? — спросил ее Бриг.
Девушка невесело улыбнулась, сказала:
— Ночное происшествие не прошло для тебя бесследно?
— Почему? Я полон сил и желания дойти до цели, — оторопев, ответил убийца.
— Если
— Иногда я бы собственноручно тебя придушил. Какая же ты зараза!
— Все хорошо. Скоро буду как живая, — девушка вымученно улыбнулась. А потом, провожаемая непонимающим взглядом, склонилась над своими седельными сумками и в который раз за последние дни принялась в них рыться.
— Не то, не то, и это не то, — бубнила она, перебирая пузырьки и мешочки — Вот, самое оно! — девушка довольно цокнула языком и выудила нечто, наподобие кисета.
Взвесив находку в руке, она высыпала на ладонь два небольших ядовито-зеленых мягких шарика. Подождала несколько мгновений, собралась с силами и потом, выдохнув, проглотила их. Горло тут же свело судорогой, а желудок отозвался рвотными позывами. Мили старалась дышать глубоко и часто. Организм далеко не каждого человека сможет принять слизь черного дракона. К этому себя надо приучать долгие годы, начиная с крайне малых порций. Да и они не могут гарантировать выживание. Иногда яд постепенно проникал в организм, отравлял, чтобы в один прекрасный день достичь критической концентрации. Тогда — смерть. Зато тот, кто прошел этот путь и выжил, получал способность быстро восстанавливать силы, проглотив всего лишь пару шариков.
Уже спустя несколько минут Мили почувствовала себя заметно лучше. На лице появился здоровый румянец, девушка вновь улыбалась.
Почти столь же не выспавшимся, как Мили недавно, выглядел Берган. Он всю ночь пролежал в одном положении и только ближе к утру заклятие, удерживающее его, развеялось настолько, что он смог впервые пошевелиться. Но физические неудобства не шли ни в какое сравнение с моральными. Не сказать, что он никого не боялся раньше. Страх — это неотступный спутник любого воина. Хороший воин умеет его побороть и повернуть в свою пользу. Но то, что случилось ночью… полное отупение, и неспособность контролировать собственные действия. Безумие, иначе не назвать.
Однако его не подначивали, не смеялись за спиной. Даже Мили, проходя мимо, похлопала по плечу, стараясь подбодрить. Берган лишь кивнул в ответ, мысленно давая себе клятву в следующий раз выстоять и не потеряться в волнах сводящей с ума силы.
За завтраком старались не говорить о прошедшей ночи. Напротив, вспоминали веселые истории и шутки, тем самым поднимая собственный боевой дух. Надолго не засиживались — солнце катилось к полудню. Закончив с едой и сборами, более не взглянув на кострище, тронулись в путь. Покидать место ночевки было даже приятно, тем более осознавая, что им вполне по силам противостоять тому неведомому,
Заскочив в седло, Берган только тогда заметил, что его правая штанина разорвана по бедру и на коже красуется небольшая покрасневшая царапина. Дав себе зарок не забыть зашить дыру на первом привале, он тут же забыл о ней. Как оказалось позже — напрасно.
Уже спустя пару часов поцарапанная нога начала неметь. Берган списал неприятные ощущения на неудобную позу и попытался устроиться в седле как-то иначе — безрезультатно. Чем дальше, тем сильнее чувствовалось онемение. Оно расползалось, охватывало все большую область. В конце концов, бородач уже не мог сдерживать стона, его лицо побелело, глаза сделались мутными. Он и в седле-то держался из последних сил, раскачиваясь из стороны в сторону, закостенелыми пальцами вцепившись в поводья.
— Стоп! — выкрикнул Бриг. Последнее время он то и дело оглядывался на начавшего отставать Бергана. — Кажется, у нас проблемы, — закончил метатель, когда все остановились.
Не надо было иметь обширных познаний в лекарском искусстве, чтобы понять — бородач если не болен, то чувствовал себя далеко не лучшим образом. Ему помогли спуститься, уложили на траву. Еще утром здорового воина — теперь била крупная дрожь, сопровождаемая сильнейшим жаром.
— Я в порядке, — упрямо твердил Берган, порываясь встать.
— Лежи уж, — урезонивала его Мили, осматривая ногу, на которую сразу обратила внимание. Из-под порванной штанины виднелась давешняя рана, только лишь с той разницей, что теперь она выглядела несколько иначе — распухшие края царапины сочились зеленоватой сукровицей, источающей гнилостных запах. В стороны разбегались чернеющие змейки омертвевшей плоти, к которым девушка не рискнула прикоснуться.
— Что это за зараза? — отступил на шаг Бриг.
— Тебя ночью поцарапали? — Мили встряхнула Бергана за грудки.
Бородач молчал, тупо уставившись в небо.
— Тебя кто-нибудь коснулся из тех тварей?! — девушка кричала на раненого, уже заранее зная ответ.
— Я… я не знаю, не помню, — прошептал Берган.
Мили отпустила его и встала. Она сжимала и разжимала кулаки, часто дышала, будто ей не хватало воздуха.
— Ну что? — спросил Маркус.
— Яд, — с вызовом огласила чародейка. — Нечто вроде трупного, но усиленного магией. Ему осталось, — она запнулась, — он не доживет до вечера. В самом начале можно было попытаться помочь, но теперь… теперь слишком поздно.
— Мы не можем его здесь оставить, — послышался голос Вивьена. Алхимик осматривался по сторонам, словно что-то искал. — Сколько у него времени? Если я найду необходимые ингредиенты…
— Мили, мы можем сделать хоть что-нибудь? — перебил Вивьена Маркус.
Девушка помотала головой.
— Час, может два. Я даже не могу замедлить процесс омертвения. Его тело теперь лаборатория по производству сильнейшего яда. А материалом служат мягкие ткани. Процесс запущен и теперь набирает темпы. Строго говоря, нам опасно находиться рядом с ним.