Радужные Мосты
Шрифт:
В себя он приходил долго и болезненно. Все тело болело так, будто его били долго и методично. Голова раскалывалась, а стоило попытаться открыть глаза, как мир вокруг начинал дикую пляску, вызывая нестерпимые приступы тошноты.
Вивьен попытался пошевелиться — безрезультатно. Однако, даже с закрытыми глазами, он чувствовал, что не лежит, а висит. Руки и ноги не повиновались, погруженные во что-то вязкое и тягучее. Вокруг царила напряженная тишина. Казалось, она наполнена томительным ожиданием. Алхимик чувствовал на себе скользящий пристальный взгляд. Очень не хотелось рассеивать собственное неведение и открывать
— Я знаю, что ты очнулся, страж, — услышал он знакомый голос. На этот раз слова не растягивались, однако певучесть никуда не делась. — Не надо притворяться, ты же хотел окунуться в тайны этих мест. Зачем теперь бояться? Обратной дороги нет. И то, что должно было случиться, вскоре случится.
Алхимик не спешил отзываться. Он подождал еще немного, пока голова перестанет кружиться и мир вернется в нормальное состояние, только потом открыл глаза. Вокруг было достаточно светло благодаря все тем же летающим белым шарам. Вивьен не ошибся, он действительно висел, хотя, точнее было бы сказать — его вмуровали в огромную темную колонну. Ее материал показался алхимику очень уж необычным — пористый, мягкий и теплый. Будто бы поверхность живого организма.
Ноги воина — почти до самого пояса, и руки — по локти, утопали в желеобразных переплетениях подрагивающих подобий щупалец. Сама же колонна в прямом смысле этого слова — вырастала прямо из пола и устремлялась куда-то в темноту над головой Вивьена. Только теперь алхимик смог посмотреть по сторонам. Он находился в относительно небольшом не то зале, не то пещере, и везде виднелись колонны, подобные той, к которой подвесили его. От каждой устремляющейся в бесконечность громадины во все стороны разбегались тугие, шевелящиеся пучки корней — как для себя окрестил их алхимик.
Внизу — у основания колонны, уставившись на Вивьена немигающим слепым взглядом, стояла та самая пародия на человека — изможденная бледная девушка. Теперь она выглядела намного живее, нежели в тот момент, когда путники наткнулись на нее впервые. Она словно окончательно проснулась, сбросила оцепенение и неуверенность. Алхимик даже не удивился ей, только осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания, попытался вытянуть одну руку из плена щупалец. Те пружинили, но хват не ослабляли.
— Вот молодец, страж. Ты уже осмотрелся? Знаешь, что это за место?
Больше всего на свете Вивьену сейчас хотелось сдавить горло этой костлявой бестии и медленно сжимать пальцы. Или выдавить незрячие глаза, от одного вида которых передергивало.
— Не молчи, страж, — продолжала девушка. — Нет, конечно же, ты не знаешь, что здесь происходило. Никто из людей не покидал этих стен живым, не смог бы рассказать о творящихся здесь таинствах. Но тебе повезло, — она зло улыбнулась. — Тебе я расскажу. Ты же новое Семя.
Вивьен по-прежнему продолжал молчать. По всей видимости, от него не требовалось ответов, а попусту сотрясать воздух алхимик не видел смысла. Между тем, он не оставлял попыток высвободить руку, стараясь, чтобы лицо при этом оставалось бесстрастным и скучающим.
— Цени, страж, — девушка подошла к колонне и запрокинула голову кверху, — я сделаю для тебя то, чего ни одна из Обращенных не делала для своих Семян раньше. Кое-что ты увидишь своими глазами, кое-что расскажу я сама. Не благодари меня, страж. Тебе будет немного больно, но ты ведь потерпишь, правда?
«Обращенная?
«Стоп! Мили. Где она»? — среди самоуничижающих мыслей он совсем забыл о чародейке. Последний раз он слышал ее крик в зале. А потом? Что потом? Смогла ли она спастись?
— Где Мили? — прохрипел вслух Вивьен. — Где моя спутница? — на всякий случай он еще раз обвел взглядом соседние столбы — они были пусты.
Обращенная загадочно улыбнулась, пожала плечами. Это движение было таким человеческим, что на долю мгновения алхимик забыл, что перед ним не обычная девчонка, а чудовище, исторгнутое заполненным мертвецами склепом.
— Она ожидает своей участи. У нее другое предназначение. Кстати, ее погибелью станешь именно ты, страж. Да, да, не удивляйся. Все свершится через тебя. Не будем же терять драгоценное время, — она весело и звонко засмеялась, а потом коснулась ладонями поверхности столба.
Вивьен почувствовал, как в голову настойчиво проникают чужие слова и отдельные вспышки. Они лезли подобно червям, самозабвенно вгрызаясь и причиняя жгучую пронизывающую боль. Алхимик дернулся и закричал. Но он не слышал своего крика, который разлетелся по залу, многократно усиленный эхо. В голове воина начали формироваться образы — сначала нечеткие, но постепенно они складывались во вполне осмысленные картины.
Он видел необъятные просторы каких-то девственных лесов. Вивьен парил над ними и на многие мили окрест не видел ни одного человеческого жилья, хотя удобных мест для деревенек, а также небольших городов — было предостаточно. Эти леса полнились дикой необузданной жизнью.
— Страж, ты видишь земли, которыми владели те, кого потом люди нарекут феями. Пока еще никто не знал, что когда-то в эти места придут дикари и огнем и злым металлом станут прокладывать себе дорогу.
Леса подернулись дымкой, и Вивьен оказался стоящим на берегу небольшой речушки. Через нее был переброшен уже знакомый сверкающий стеклянный мост. А по берегам рассыпались прозрачные дома. Солнечные лучи, отраженные от множества разноцветных граней, наполняли это место волшебством и таинственностью.
— Это одна из сотен деревень, где в те времена жили феи.
Действительно, между домами то и дело сновали маленькие существа. Но не с палец размером, как рассказывали сказки и легенды, а примерно с предплечье взрослого человека. Существа парили в воздухе, поддерживаемые четверкой полупрозрачных крыльев, очень похожих на стрекозиные. Феи без труда могли зависать на одном месте, совершать головокружительные нырки и кульбиты. Почти никакой одежды Вивьен на существах заметить не смог. Воздушные полупрозрачные, будто сотканные из искрящегося света, свободные туники. Они ничего и не скрывали, а вкупе со всевозможными украшениями — скорее даже подчеркивали. Грация и соблазнительные контуры женской части странного народа притягивали взор.