Радужные Мосты
Шрифт:
Внезапно деревянная дверь с громким треском разлетелась в мелкую щепу, и в открывшемся освещенном проеме показался Пастырь. В непосредственной близи — перемолотый тяжелыми камнями, он выглядел еще более отталкивающе. Нисколько не брезгуя, великан бесформенной массой начал стекать в жижу, держа над ее поверхностью лишь голову.
Вивьен отшатнулся и тут же почувствовал, что нога задела нечто странное. Это нечто выбивалось из всего того, что алхимик нащупывал прежде. Быстрый разворот и, уже опуская руку в колышущийся студень, воин знал, что там найдет — выпавшую при падении с лестницы боевую цепь. Ощутив в ладонях привычную рукоятку, обвитую мягкой выделанной
— Быстро ты добрался, — раскручивая цепь, проговорил алхимик, и в глазах его была сталь.
Пастырь поднял взгляд.
— Семя не должно ускользнуть, — чуть слышно прошамкал он. — Вкусное мясо, новая жизнь…
Алхимик не дал чудовищу договорить. Довольно было слов. Здесь они давно стали горькими и колючими. Пастырь протянул руку, пытаясь дотянуться до Вивьена. Воин даже не обратил на это движение внимания. Он направил оголовье цепи в обезображенную морду того, кто должен был стать ловцом новых Семян. Раздался чавкающий звук. Череп Пастыря лопнул. Тело, не успев отреагировать на утрату мозга, дернулось в попытке уклониться от уже достигшего цели удара.
Вивьен не стал полагаться на надежность первой удачной атаки. Слишком много за последнее короткое время он видел возрождений после, казалось бы, запредельных ранений. Цепь рассекла полумрак колодца и вновь обрушилась на голову Пастыря. Снова и снова бил Вивьен, пока череп чудовища не превратился в бесформенную кашу и не слился воедино с поглотившей его жижей. Только тогда алхимик остановился. Он тяжело дышал, лицо раскраснелось, глаза сверкали торжеством. Воин стоял и смотрел на поверженного противника, чье тело, освещаемое сновавшими за дверью огоньками, безвольно застыло с вытянутой перед собой рукой. Пастырь даже после смерти продолжал исполнять давно усвоенное поручение.
Мили медленно сходила с ума от ужаса и отвращения. Надежда на спасение давно умерла и успела истлеть. Разум же все глубже и глубже погружался в омут ужасных отталкивающих образов. Как хотелось девушке, чтобы хоть в этом подобии забытья ее охватило что-то теплое, успокаивающее, к чему не страшно было бы тянуться из каменной коробки забытого подземного дворца. Но нет — никаких радужных фантазий. Вместо них чародейка ощущала себя вожделенной добычей полусгнившего старика, который тянул к ней свои скрюченные дрожащие руки. И она, сжавшаяся в комок, как ни старалась — не могла спастись. Постель больного превратилась в оплывающий могильный холм — из его плоти к Мили устремлялись тонкие извивающиеся черви. Они больно впивались в кожу, проникали в вены и двигались по ним, как по проторенным тропам.
Силы покинули чародейку. Она больше не кричала, не плакала. Никогда девушка не могла вообразить, что окончит свои дни подобным образом. Ей всегда казалось, что жизнь — это одно большое приключение, созданное для того, чтобы повеселиться. Конечно, встречались в приключениях и неприятные моменты, но как же без них. Своим присутствием они заставляли кровь бурлить в жилах, а удовольствие от очередной победы делали еще более насыщенным и полным. Слишком поздно приходило осознание собственного заблуждения. Слишком высокой ценой оно доставалось.
— Обращенная. Да, — сквозь пелену кошмаров Мили услышала грубый бесцветный голос. — Слабое тело, мало жидкости. Но хватит на первое время.
Причиняя страшную боль, черви продолжали движение по венам. Девушка бесшумно молилась, чтобы они скорее уже
— Убери от нее свои лапы! — внезапно услышала Мили знакомый голос. — И отойди к стене.
Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Неужели? Вивьен? В тот самый момент, когда она уже распрощалась с жизнью? Дерьмо дракона, что он так долго? Девушка готова была расцеловать алхимика и тут же разорвать его на мелкие клочки, если бы на то были силы.
Вивьену повезло. Ему не пришлось выбирать среди нескольких возможных коридоров. В той стороне, откуда он слышал крик Мили, прохода было лишь два. При этом один из них вел далеко — в другие части обширных чертогов. А вот другой имел совсем небольшой коридор длиной порядка тридцати футов, всего с парой поворотов. В конце же узкого коридора, будто бы проплавленного в толще грунта, должна была быть небольшая комната. К ней алхимик и направился — так быстро, как только мог.
Белые шары вновь следовали за ним. В их свете Вивьен ступал по остекленелому скользкому полу открывшегося тоннеля. Стены и потолок так же можно было использовать в качестве зеркала. Куда не падал взор — везде виднелись плавные округлые формы, никаких острых углов. Когда-то алхимик сам проводил серию экспериментов по получению особого прочного вида стекла. Особых успехов добиться не удалось, но он хорошо помнил, как из, казалось бы, совершенно неподходящих для этого компонентов — очищенного кварцевого песка и древесного угля, получается прозрачное тягучее вещество. Но для этого требовалась огромная температура. Какие же силы бушевали здесь?
Вивьен осторожно вышел из-за второго поворота и глаза его расширились. Перед ним, повернувшись спиной, стоял еще один Пастырь. Чудовище склонилось над подобием алтаря, из которого торчало множество тонких шевелящихся отростков. Насколько мог судить алхимик, все они тянулись к тут же лежащей девушке. Мили, он все же нашел ее!
— Убери от нее свои лапы! — спокойно сказал Вивьен, и тут же цепь разрезала затхлый воздух. — И отойди к стене.
На самом деле воин не собирался давать Пастырю шансов. Чудовище еще только начинало оборачиваться, когда шипастое оголовье, направленное уверенной рукой, врезалось ему в висок. Брызнула кровь. Великан пошатнулся, издал протяжный рык. Не теряя времени, Вивьен метнул в Пастыря стилет. Конечно, Бриг мог бы это сделать куда как изящнее, точнее, но и достигнутый результат был весьма неплох. Полоска металла вонзилась чудовищу в шею.
Огромная туша дернулась, но не упала.
— Семя, — прорычал Пастырь, — не правильно, не должно…
Оголовье завершило стремительную дугу и врезалось чудовищу прямо в лицо. Больше Пастырь уже не мог ни видеть, ни говорить. Во все стороны брызнуло алое и темное. Великан крутнулся на месте, что-то пробулькал, затем поднес руки к шее, без труда выдернул стилет и отбросил его в сторону. Вивьен уже не удивлялся и не злился невероятной живучести существа. Его беспокоило другое — отростки в алтаре. Все это неприятно походило на процесс превращения девочки в Обращенную. Сколько времени длится это перерождение, алхимик не знал. Но испытывать судьбу не было ни малейшего желания. Не хватало еще, чтобы Мили теперь превратилась в беспощадную бестию. Чародейка и раньше не была подарком, но уже привычным «не подарком», даже родным.