Рафаэль
Шрифт:
ВИКТОРИЯ. А зачем грустить, товарищ Усов?
УСОВ (напевает). «Я не способна к грусти томной, я не могу мечтать в тиши»… (Щелкнул по басовой струне стоящей у стены гитары.) Меня, между прочим, зовут Семен Николаевич.
ВИКТОРИЯ. Серьезно? У меня был друг Семен Николаевич. Автоинспектор. Ха-ароший дядька.
УСОВ. А у меня в юности была знакомая. Похожая на вас.
ВИКТОРИЯ (обрадовалась). Серьезно?.. А тогда, помню, вы показались мне ужасно строгим. Ну, думаю, отберет, думаю, квартиру.
УСОВ. Строгим? А я такой и есть. Будете плохо себя вести, и отберу. Это я сегодня такой добрый.
ВИКТОРИЯ.
УСОВ. Исключительно сегодня.
ВИКТОРИЯ. А почему?
УСОВ. Сказать вам?
ВИКТОРИЯ. Конечно!
УСОВ. У меня сегодня праздник.
ВИКТОРИЯ. Какой?
УСОВ. Большой праздник. Юбилей.
ВИКТОРИЯ. Серьезно? Так я вас поздравляю!
УСОВ. Спасибо.
ВИКТОРИЯ. А я заметила – пригласительный. Куда думаю…
УСОВ. Да вот Обабьева зашел пригласить, друга юности. И вы с ним пойдите, если пожелаете. Я вас проведу.
ВИКТОРИЯ. Благодарю вас! С удовольствием!.. А я еще думаю, что это вы такой нарядный…
УСОВ. А как же? Юбилеи не каждый день случаются. Да и не с каждым человеком…
ВИКТОРИЯ. Да-а. Я вам даже завидую.
УСОВ. Ну это, положим, напрасно. Шестьдесят годочков – не предмет для зависти. Отнюдь. Но, знаете, Виктория, сегодня я об этом не думаю. Напротив, сегодня я бодр и весел. Как в юности. (Щелкнул по струне.)
ВИКТОРИЯ. Правильно, товарищ Усов, надо быть оптимистом.
УСОВ. Именно! (Взял в руки гитару, прошелся по струнам, запел негромко и дурашливо.) «Тихо лаяли собаки в остывающую даль, я явился к вам во фраке, элегантный, как рояль»… (Наигрывает, потом поет дальше.) «Вы лежали на диване, двадцати неполных лет, молча я сжимал в кармане леденящий пистолет»… (Наигрывает, поставил гитару на место.)
ВИКТОРИЯ. Да вы законный дядька!
Усов смеется.
Можно мне вас поздравить? (Достает бутылку, рюмки.) Давайте?
УСОВ. Портвейн? Нет, нет, не годится. Портвейн мне противопоказан.
ВИКТОРИЯ. Да нет. Я вам не как депутату, вы не подумайте, я вам как человеку предложила за юбилей.
УСОВ. Нет, нет, я ничего не подумал, и вы ничего не думайте. Тут причина чисто медицинская. Портвейн мне врачи запрещают.
ВИКТОРИЯ. Жаль.
УСОВ. А вы выпейте. И посмотрите, пожалуйста, не пришел ли Обабьев.
Она вышла и через несколько секунд вернулась.
ВИКТОРИЯ. Его еще нет. (Налила себе рюмку.) Так за вас. С большим приветом.
УСОВ. А! Налейте и мне! Была не была.
Выпивают. Небольшая пауза. Она сует ему гитару.
ВИКТОРИЯ. Спойте еще, а! У вас здорово получается.
УСОВ (взглянул на часы). Нет, нет, милая, мне пора, надо идти.
ВИКТОРИЯ. Ну немного… Ну пожалуйста…
УСОВ (посмеиваясь). Ну хорошо… (Взял гитару, поет.) «Было холодно и мокро, тени жались по углам, проливали слезы стекла, как герои мелодрам! Выстрел был, сверкнуло пламя – ничего теперь не жаль… Я лежал в дверях ногами, элегантный, как рояль…»
ВИКТОРИЯ. Замечательно! Еще что-нибудь.
УСОВ. Э, нет. Теперь ваша очередь. Пойте вы.
ВИКТОРИЯ. Я?.. А что спеть?.. Даже не знаю.
УСОВ. Ну спляшите. (Взглянул
ВИКТОРИЯ (думает, потом). Вы «Семь-сорок» знаете?
УСОВ. «Семь-сорок»? Что это?
ВИКТОРИЯ. Сейчас увидите. (Включает проигрыватель, жестикулирует руками, постепенно начинает танец.)
Музыка. Виктория танцует. Усов наблюдает спокойно, затем отбивает такт ладошками. Она расходится. Он подергивает плечами, притопывает.
УСОВ (хлопнул ладонью по столу). Ах ты, мать честная! (Поднялся, ходит вокруг Виктории, пританцовывает.)
ВИКТОРИЯ. Веселей, товарищ Усов! Больше жизни!
Он старается, она повернулась к нему спиной. Он вдруг останавливается, схватился за грудь. И, шатаясь, сделал несколько шагов к стулу. Хотел сесть, но упал рядом со стулом. Виктория охнула, подбежала к нему.
ВИКТОРИЯ Товарищ Усов! Товарищ Усов! (Выключила проигрыватель.) Что случилось? (Трясет его, он стонет.) Товарищ Усов! (Стоит над ним в растерянности, затем с большим трудом втаскивает его на тахту. Он стонет.) Товарищ Усов!.. Семен Николаевич!.. Что с вами? (Сорвала с него галстук, расстегнула ему рубаху.) Семен Николаевич!.. Вы меня слышите?
УСОВ (слабо). Врача…
Виктория бросается к двери, возвращается, ищет что-то на столе, в своей одежде, бросается к Усову.
ВИКТОРИЯ. Две копейки! Есть у вас две копейки?
Он безмолвствует, она снимает с него пиджак, ищет в карманах. Нашла. Убежала. Он лежит неподвижно. Виктория вбегает.
Сейчас будет «скорая»!.. Семен Николаевич!.. Вы меня слышите? (Слушает пульс, прикладывает ухо к груди.) Семен Николаевич!
Бежит на кухню, возвращается со стаканом воды. Набрала воды в рот, прыснула ему в лицо. Он недвижим.
(С отчаянием.) Семен Николаевич! Вы на юбилей опоздаете!
Звонок. Она бросилась к двери, открыла.
Сюда!
Появляются Борис и Федорук.
БОРИС. Привет, старушка. Что тут у тебя? Кого-нибудь задушила?
ВИКТОРИЯ. Быстрей!
БОРИС (надевает халат). Что случилось?
ВИКТОРИЯ. Упал!.. Ты можешь побыстрее или нет?.. Ничего не слышит, не разговаривает…
БОРИС. Много выпил? (Подходит к тахте, изумился.) Папа! Родитель?
ВИКТОРИЯ. Он твой отец?
БОРИС. Папа! Что такое? (Лихорадочно его прослушивает. Виктории.) Что тут было?
ВИКТОРИЯ. Ничего… Ничего не было…
БОРИС (санитару). Шприц! (Виктории.) Кипяток!
Виктория бросается на кухню.
(Санитару.) Новокаин!.. Быстро!
ФЕДОРУК. Нема новокаину.
БОРИС (кричит). Как нема?
ФЕДОРУК. Так, весь вышел. Кончился.
Виктория появляется.
БОРИС. То есть как это кончился?