Раг Нар Рог
Шрифт:
– У нас много вещей, – развёл руками Олег, извиняясь за необходимость тащить в поход половину цивилизации.
– Конечно, – Олега Морена нисколько не смутилась, подошла ближе, – повезём в ташках. Специальные вьюки для переноса грузов на спинах оленей. У меня их мало, но сшить не долго. Кожи хватит, – подумала секунду, – волокуши возьму у деда. Сколько нужно.
– Экспедиция стартует за пятьдесят-семьдесят километров отсюда, – добавил сложностей Олег.
– Не проблема. Перевезём оленей до места на грузовиках. Договорюсь, –
– Складно, – лаконично выразил общее мнение Петрович.
– Ваш олень, – указала Морена Валентине на животное.
Все как по команде повернулись в указанном направлении. Юрий сделал селфи.
– Почему белый? – без восторга спросила Валентина. – Слишком заметен. Лучше лупоглазого.
– Белый – цвет жизни, лупоглазый скоро умрёт.
– Причины? – поинтересовался Олег.
– Аритмия. Слышите его сердце? – объяснила оленевод, без намёка на театральность.
Валентина окаменела лицом.
– Дяденька с винтовкой позади на холме, за камнями – тоже оленей выбирает?
Все оглянулись в поисках дяди.
– Сторож, – нехотя призналась Морена.
– А ребята в полутора километрах на северо-восток, в распадке? Коллеги?
– Скорее наоборот.
– Милые лапландские будни, – усмехнулся Кирилл.
– Правильный пастух, – шепнул Олег Петровичу и громче обычного сообщил:
– Морена, мы будем рады видеть вас и ваших питомцев участниками экспедиции!
Саамка еле сдержала проявления радости. Переключила внимание на законы гостеприимства:
– Просим отобедать. Пироги с олениной!
– Не стыдно есть друзей? – решил поддеть Юра нового коллегу.
– На то и друзья, чтобы кормить, лечить, возить и греть зимой, – ответила Морена серьёзно.
Юрий пообещал запомнить афоризм.
– У нас есть время? – спросил Олег.
Валентина тихо разговаривала по телефону, не забывая смотреть по сторонам:
– Опаздываем в кузницу. У тебя пятьдесят второй размер?
– Спасибо, Морена. Пироги в другой раз, – поблагодарил Олег.
Петрович и Юра расстроились. Перспектива раннего обеда или второго завтрака вдохновляла.
– Ребята с распадка начали перемещаться, – информировала Валентина, прервав телефонный разговор, – минут через пятнадцать будут у каменной гряды. Предупреди дядю. Помощь нужна?
– У нас не любят чужих. Справимся, – заверила саамка, задержав взгляд на Юре.
Милая и немного робкая представительница малых народов попрощалась, оставив приятный флёр северного обаяния. Некоторые увидели в ней настоящую хозяйку тундры.
– Зачем нам доспехи, щиты и мечи? Может, будем проще? – спрашивал Юра, провожая Морену голубыми рентгенами.
Валентина сухо объяснила:
– Когда Сурт выйдет уничтожить мир, но увидит тебя в шортах и кедах, перед тем как убить, потребует извинений за неуважение.
– Ладно! Ладно! Тогда
– Отличная мишень, – похвалила выбор Валентина.
По соседству жила девочка лет десяти. Когда случайно встречались взглядами, происходило родство и единение. Одинаково длинные руки с широкими ладонями, выпирающие надбровные дуги, круглые на выкате глаза, высокие скулы. Крест хотел найти способ подружиться. Мучился, страдал, не спал ночами, но всё равно не успел ничего придумать.
Девочку сбила машина.
Впервые Крест ощутил боль утраты и ледяную ярость. Воспитательница помогла узнать о виновнике ДТП: тип из «золотой молодёжи», сынок чиновника областной администрации, владеет бизнесом, открытым на деньги налогоплательщиков, освоенные папочкой.
О! Каким чудесным фейерверком летели мозги на лобовое стекло внедорожника!
О! Кусок роговицы прилип к номеру с цифрами из шестёрок!
«Смерть я посвящаю тебе, девочка!» – салютуя битой, крикнул небу и земле.
Следом полетели крошечные мозги маленького сына убийцы и мозги матери, затем…
Затем возмездие прекратила воспитательница.
Полиция демонстративно активничала, даже приезжал известный следователь из Москвы, но ничего не нашёл.
– Я особенный? – спросил Крест.
Через пару дней наткнулся на отмеченный красным маркером текст в журнале.
«Ни-це-ше-ан-цы. Миф и-ли ре-аль-ность», – по слогам прочитал Крест заголовок.
«Ницшеанцы быстрее и сильнее обычных людей. Обладают иммунитетом к большинству ядов и болезней. Не привередливы в пище, стойки к враждебной среде. Генетически приспособлены скрывать эмоции. Продолжительность жизни 150 лет».
Устав от непривычного умственного напряжения, отложил чтение. Задумался: они обрадовались друг другу, как особи одной стаи! Крест – не маньяк, не садист, не брошенный неизвестными родителями урод, а лучшее создание природы!
По ночам стали сниться легионы братьев и сестёр, построенные в причудливый боевой порядок среди погребальных костров и насаженных на колья человеческих тел.
«Ницшеанцы уверены: жизнь большинства людей ничего не стоит. Необходимо изымать блага, принадлежащие им не по праву», – дочитал Крест выделенные фрагменты.
Спустя пару недель открыл в себе новую способность – не только убивать и калечить, но и смертельно пугать, легко ломая человеческую психику навсегда.
Сейчас Крест бездельничал. Упражнялся с «подругой», листал с длинными паузами на перекур учебник по арифметике за первый класс.
Не помнил, как заснул.
– Уже днём спишь? – услышал строгий голос.
– А чё делать-то?
– Надо говорить «что».
– Что?
– Работать!
– Понял, – Крест наморщил лоб.
– В газетах полно объявлений.