Rain
Шрифт:
– Я уже рыдаю. – Я сказала это так, чтобы в голосе было как можно больше раздражения. Но китайские непрошибаемые стены не так-то просто прорвать...
– Я знаю. – Намджун развернулся ко мне лицом, и я увидела его замаранный в джеме подбородок. На меня смотрел один взрослый ребёнок, а в динамике говорил другой, такой разбалованный и испорченный. А я знаю, помню, что не люблю детей. – Поэтому расстарался на подвиги.
В этот момент я действительно поверила, что отродясь не любила мучное, век бы его не видела, не чуяла сладкий запах.
– Я просила три килограмма любви. Уже забыл?
Он и не помнил. Как жаль, что в моём
========== 15.инверсия боли ==========
*Инверсия (логика), отрицание — переворачивание смысла, замена «белого» «чёрным».
— я хочу, чтобы ты фотографировал меня: на фоне заката, в кровати. я хочу, чтобы ты говорил мне, что я красивая, что я - произведение искусства, что ты - никогда обо мне не забудешь.
Утром Намджун будил свою девушку сочинёнными стихами, резко поднимая её на руки вместе с тёплым одеялом и со всем своим литературным красивым выражением, доносил любовные строчки, испещряя стены своим басовиты голосом, который долетал до моего пробуждённого слуха. Я не ругалась на эгоистическое соседство (в некоторой степени), не психовала из-за громких звуков, но грешки за собой всё равно оставила: мне кажется, я научилась завидовать сегодня, именно так, потому что, чуть не получила разрыв аорты, и если в тайне мне позволено хранить это сомнительное грязное чувство, я продолжу прикладывать голову к толстым обоям и забирать себе обрывки слов, доводящих до гусиной кожи на руках.
Я Вас люблю. — В камине воет ветер.
Облокотясь — уставясь в жар каминный —
Я Вас люблю!
Намджун прирождённый романтик, который дарит (дарил) цветы всем своим бывшим и нынешней женщине, и который никогда не устанет кричать о своем безумстве всем в округе. Если бы эталон мужественности вообще можно было заключить в одном человеке, то вероятно мужчина через стенку стал бы законным хранителем этого титула – один на всей земле.
Всем пророкочет голос мой крылатый –
О том, что жили на земле когда-то
Вы – столь забывчива, сколь незабвенна!
Я глушу голоса накрытым одеялом, глушу своё неуёмное сердце, глушу свои необоснованные слёзы, и отдираю руку с телефона, чтобы ненароком не передать калейдоскоп эмоций одному такому далёкому бросившему меня человеку, который не дает мне покоя своим существованием. И был бы он действительно проклят и забыт мной раз и навсегда, чтобы я не страдала от единоличного «я соскучилась», «давай поговорим», разбивая мобильный брата пропущенными от неизвестного номера. Кажется, неизвестный абонент – это даже ранимее.
Не столь важна идеология сознания, как эти вспоротые раны, кричащие о необходимости своей защиты. И просто исчезая в пыль столетий, остаётся не любовь… нет, так опрометчиво вообще надеяться на это. Мы оставляем от себя память.
Мол, я была. Я есть.
И в том, где воет ветер, и там, где гаснут угли, и здесь - повсюду.. ещё. Очень, честно говоря, больно страдать от единоличного «помни меня», «будь со мной», разбивая голову о невыполненные мечты. Я не хочу и не умею разбирать на составляющие сущность человеческой души, но что если памяти не станет…
Останется только..?
В детстве папа называл меня Принцессой, и я безошибочно влюблялась в это прозвище – быть коронованной с рождения не такая уж проблема. У меня не было в карманах регалий власти
Кто же мог подумать, что вместо трёх килограммов монет чистого золота я получу вещи тяжелее, сыплющиеся на мои непокрытые, такие не королевские жидкие волосы. А ожидание на берегу возымеет смысл – но я буду противиться до последнего.
– Когда мы не были знакомы с твоим папаном, я бегала по клубам в грязных трусах! – Ким Намджун подавился горячим чаем, вскинул ошалелые глаза на свою девушку и прямо-таки искал в её лице пояснения: «какого чёрта?». Мой «папан» кажется, не был в курсе бурного прошлого Джины. А она вообще к жизни приспособилась..
– Ну, меня подруга научила. Чтобы с кем-то по пьяни не переспать, я заранее надевала грязные плавки, и всегда чувствовала стоп сигнал в голове. Разве не гениально? – Намджун закатил глаза и хмыкнул – предполагаю, что он тоже имел пару приемчиков, только строил из себя невинно-оскроблённого. В их стиле – до победного изображать из себя непокорённых.
– Будто ты сейчас так не делаешь.. – бормотал с набитым ртом и уличал свою девушку в маленьких шалостях. Я только диву давалась от этих двух совершенно разных людей.
– Ну, конечно, только твои портки стираю два раза на день. – «Портки» неподдельно задели местного гения и снова открыли новую сторону тишины – я считала себя случайным слушателем, и притворялась невидимой (от счастья – я любопытная).
– Не учи нашу Хуан ерунде! – перевёл стрелки Намджун и направил на меня палочки. – А ты спи с кем душе угодно, только предохраняйся. – Я не поняла, почему вдруг тема свелась к моим ночным похождением, и почему, в общем-то, меня учат элементарным вещам, о которых давно в курсе взрослые двадцати трёхлетние человеки.
– Не учи Хуан со всеми спать! – Джина насупилась и свела руки на груди. – А ты - будь избирательней.
Я в очередной раз хмыкнула и промолчала – раз этим двоим так уж нравится играть в заботливых мам и пап, я, пожалуй, попритворяюсь послушной дочерью – может быть, научусь жить правильно?
Ближе к полудню Джина куда-то угрюмо торопилась, и полностью игнорировала домочадцев, даже не покормив Суншими. Намджун постоянно говорил мне: «какая собачка - такие и хозяева», именно поэтому голодная собака рыкала на меня, и кусала за ногу – в данном случае по неизвестным причинам, ведь я её накормила. Тем временем Джун куда-то подевался, хлопнув в прихожей входной дверью, набрасывая свою любимую бандану и странные шлёпки на мягкой платформе. Никто сегодня не поругался, однако общая спешка и недосказанность меня как-то угнетали. Мне в любом случае нечего делать, как только под ногами путаться, но если уж и путаться, то хотя бы с пользой.