Ракетчики
Шрифт:
— С сетью и компьютеризацией всё понятно. А что такое система всеобщего контроля?
— Это отдельная большая тема. Назначений и функций этой системы много. Для меня особо важен аспект начисления рейтинга, хотя и контроль общественного порядка — штука очень полезная. Будем нового человека воспитывать, как завещал великий Ленин.
— Прикалываешься?
— Почти. Что там Ленин завещал — дело десятое. Но человеков коммунисты не создали, одних людин.
— А в чём разница этих слов?
— Долго объяснять. Короче: мы будем не только воспитывать детей, но и перевоспитывать взрослых.
— Да? Шахтами?
— И это тоже. Это тоже элемент
— Так я ведь никогда…
— Знаю. Но им всем так кажется. Твоя деликатность делает только хуже. Одно дело, если человек отрыто противопоставляет своё мнение. Тогда можно плюнуть на проблему, перейти на личности, поругаться, снять комплекс. А разве с тобой можно поругаться?
— …
— То-то. Вот Лукошко и бесился. После Юревича — шахты. Что хошь делай, но Толика мне не ломай. У него и так с бабами проблемы. Даже женитьба не помогла. Я его к стенке припёр, заставил жениться. А он подошёл формально: нашёл себе симпатичную дурочку. Теперь всё равно ходит недовольный. Можно подумать, что я ограничил его в выборе.
Этот разговор и стал началом работы у Юревича. Учебники из закрытых фондов по разведке, контрразведке, вербовке. Месяца три ушло на предварительную теоретическую подготовку. А ещё Рокотов «запряг» по полной. Сначала Анатолий меня не замечал. Не радовался «оку государеву», но и не демонстрировал открытого недовольства. Постепенно втянулась в работу службы. Начала давать советы, разрабатывать планы, вносить поправки. Анатолий стал меня постепенно замечать. Впрочем, один раз мы сильно не сошлись во мнениях. Ругаться и настаивать я совершенно не умею. Но и в шахты ехать нет желания. Скорее всего, Корибут шутит. Но кто его знает… Пошла к нему и выразила особое мнение. После разборок, обсуждения, когда втроем выработали решение по теме вопроса, Корибут Анатолия отпустил, а меня оставил.
— Я тебе уже говорил один раз. Повторяю второй. Мне нужна команда и сотрудничество. А не высчитанные до микрона планы. И его вариант был не плох. И твой хорош. Как только план столкнётся с жизнью — даст трещину. Его план был надёжнее. Но это всё не важно. Не реви.
— Я не реву.
— Я сказал: не реви. На платок.
— Зачем ты на нас всех взвалил эту ношу? Мы ещё маленькие! Я не готова! Ты придираешься. По какому праву ты вертишь судьбами?!
Корибут положил мою голову себе на плечо, погладил по волосам. Это было совсем не эротично. Как отец — дочку. Задумалась: а ведь и не только нами, молодыми, вертит Корибут. Мне — двадцать четыре, ему — двадцать шесть. А ему безропотно подчиняются пятидесяти - шестидесятилетние матёрые вояки. Почему? Вроде бы и нет в нём ничего такого-эдакого, гипнотического; или харизмы запредельной. За всей этой круговертью ни разу так остро не приходило понимание противоречия. С детства у меня было редкое сочетание: сильные ум и интуиция. Все эти три года послереволюционного калейдоскопа интуиция твердо говорила: «Подчиняйся». И я подчинялась. Это был первый раз, когда нервы не выдержали.
— Я больше не буду, отпусти.
— Будешь. Надо дать тебе отпуск.
— Не надо, пойду работать.
— Сядь! Не такая уж ты и маленькая. Более того, замуж тебе пора давно.
— А мне есть когда, мужа искать? Уже три года двенадцатичасовой рабочий день. Иногда и ночь. Если ты говоришь о команде, то и вводи в курс, как члена команды…
— Ты не имеешь допуска. Но это не главное. Мне искренне не хотелось бы взваливать на тебя этот груз. Поживи ещё сколько-то беззаботно. Правда.
Вот тут интуиция и сработала. Я сложила все моменты, обмолвки, недосказанности, нелогичности в действиях. Кажущиеся нелогичности. Если не знать основы принятия решений… Картинка сложилась. Не вполне, но достаточно.
— Саша, ты что-то знаешь? Вы все, ракетчики, что-то знаете? Это ведь вы всё начали. Говори! Будет война? Ты — экстрасенс? Как Кашпировский?
Корибут не отвечал. Его холодные глаза блестели, не давая даже намёка на ответ, на подтверждение или отрицание. Ничего нельзя прочесть на этом лице. Вот — идеальный разведчик, дипломат, глава спецслужб. А мучает нас с Анатолием. Не лицо — маска. Маска человека.
— Ты хочешь взять меня второй женой?
Молчит. Провокация не сработала. Как ещё много нужно работать! Какая я ещё «зелёная», как агент! Маска человека. Робот.
— Ты — робот?
— Хм, ладно, красавица, тебе пора. Я — человек. Но пока побудь в неведении. У тебя слишком мало подруг. Поэтому с Юлькой ты слишком о многом лишнем говоришь. Иди уже.
Значит, и за мной следят? Слушают разговоры, читают записи в дневнике. Положу волосинку, как в учебниках написано. С другой стороны, они же будут знать. Волосинка не сработает. Это уже в действии элементы всеобщего контроля. Только как? Мы ещё камер нигде не поставили. Обычная система прослушки? И на вторую провокацию не поддался. А ведь что-то в глазах промелькнуло. Но не подтверждение. Нет, те, кто писал учебники чтения мыслей по лицу — не общались с Корибутом. К чёрту!
В шахту я не поверила, но стала подстраиваться под Анатолия, других сотрудников. Задачи неправильно решать я не стала. Стала так подавать мысли, что большинство считало, что это они додумались. Только с Анатолием такие трюки не проходили. Он видел мою «дипломатию» насквозь. И «закипал» внутри…
— Саня, что за фигня? Ты хочешь меня снять с должности? Так и скажи. Зачем ты приставил ко мне Ларису? Я дал повод для недоверия?
— Это всё?
— Нет, не всё! Она умнее меня. Признаю. Ты победил.
— Что за ерунду ты мелешь? Где твои глаза?
— Какие глаза? Что ты хочешь этим сказать?
— Толя, сам подумай, какого чёрта я убрал её от Лукошко и поставил к нему одного из твоих агентов?
— Не знаю. Я думал — Лукошко «взбрыкнул», как официально и считалось. Нет?
— Она сама попросилась. Я не хотел. Но она обещала быстро войти в курс дел и стать полезной. Стала? Хорошо работает?
— Более чем. Только ничего не понял. У неё была мечта: стать шпионкой?
— Так, всё, иди, работай. Имеющий глаза — да увидит.
— Хорошо, бог с ней, с Малышевой. А зачем ты вообще ввёл этих «комиссаров»? Не пришей кобыле хвост. Ходят эти детишки, там поумничают, тут время заберут, «стуканут». Мало моих агентов?
— Толя, окстись. К тебе претензий нет. Всегда есть проблема замены. И в армии, и тут. А стажер-инспектор может стать заменой министра, если будет нужно.
— А замы — не могут?
— Могут. Но у них, за годы работы вторым номером, формируется специфический психотип. Комплекс такой. Они будут недостаточно инициативны, решительны. Не все. Но принцип верен.