Раки
Шрифт:
– - Лодку-то брали... на троих, -- повеселевшим голосом напомнил Ефим, заглядывая дядьке в лицо, -- а стакан налили один.
– - Смекаешь?
– - Где ты видишь троих?
– - стучал зубами дядя Жора, натягивая на голое тело мой свитер и штаны.
– - А как же!
– - удивленно сказал Ефим и потыкал в нас пальцем: -- Вот ты, вот он, и вот парень. А?
– - в голосе появилась неуверенность.
– - Он в куртке, а ты без куртки... На нем брюки, а ты без...
– - Да вот моя куртка лежит, -- дядя Жора прыгал на одной ноге, пытаясь другой попасть в штанину.
– - Протри глаза.
Отец неподалеку
– - Не, ребята, я не понимаю, -- заволновался Ефим.
– - Вы что, хотите меня надинамить? Вас же трое?
– - Помог бы лучше костер развести,-- увиливал от ответа дядя Жора.
– Сейчас разберемся...
– - Ну, разберись, -- обиженно говорил лодочник; он вставал на колени, раздувал подернутые пеплом уголья и тревожно скашивал на меня глаза: -- А они что, двойняшки?
– - Кто?
– - я ломал через голое колено хворост и зябко поводил плечами.
– - Ну, эти...Я же вижу!
– - настаивал Ефим.
Я пожимал плечами.
– - А у вас осталось?
– - Должно остаться...
– - Гкалэмэнэ! Трясет шибче этого, -- он кивал в сторону дяди Жоры.
Потом мы растирали дядю Жору джином и давали выпить Ефиму.
– - Я вас сразу вычислил, -- радостно говорил Ефим, не выпуская из рук открытой бутылки.
– - Проснулся в сарайке, колотун бьет... К мосткам вышел, лодки счел -- одной не хватает. И стакан мой на пеньке стоит. Я его понюхал, тут меня и озарило! Пошел тропкой по бережку и на палатку вышел! Не, в натуре, приезжайте в любое время. У нас все путем!
...Ефим ушел опохмеленный и удовлетворенный. Мы натянули над костром веревку, повесили сушиться одежду дяди Жоры и завалились в палатку спать.
На этот раз я проснулся от ядовитого запаха, резавшего ноздри. Он безусловно шел от костра, который отец устроил по таежному способу -несколько бревнышек складывались друг над другом, как карандаши в пачке, поставленной на ребро -- вбитые в землю колышки не давали им рассыпаться. Когда середина бревен прогорала, их следовало сдвигать навстречу друг другутаежная непрерывка, как объяснил батя. Вновь паниковать я не стал и тихо выбрался из палатки.
Солнце уже поднялось над низким противоположным берегом и добивало остатки тумана, жавшегося к камышам. Огонь образовал в бревнах промоину, их острые концы горели свечным пламенем, и между ними дымилась и вспыхивала зелеными и синими огоньками спекшаяся куча дядижориной одежды -- капроновая куртка, брюки, свитер... Чуть поодаль стояли его сапоги с парящими голенищами. Я ковырнул палкой кучу -- она стала гореть веселее. Едкий химический запах усилился. Обойдя костер с другой стороны, я попытался отобрать у него остатки одежды -- дымящийся рукав куртки и слипшийся кусок штанов, в которых угадывались карманы. Оборванная веревка, привязанная к двум соснам, тоже дымились... "Пусть хоть выспится перед таким испытанием", -- подумал я, тихо забираясь в палатку и укладываясь рядом с посапывающим в спальном мешке дядей Жорой.
...Под брюками на отце оказались бледно-зеленые армейские подштанники, которые он предложил брату, как временную меру, пока что-нибудь не придумается. Натянув их, дядя Жора принялся гневно разоблачать порочный вкус брата в выборе цвета нижнего белья и косился на мои брюки -- не предложу ли
Отец возился у костра и делал вид, что кашляет от дыма: "Нормальный вид, кхе-кхе... Интеллигентные такие подштанники. Может, еще у Ефима чем разживешься...
– - Он вытирал слезы и обещал сдавленным голосом: -- Куртку я тебе дам..."
– - Куртку!
– - расхаживал в сапогах и подштанниках дядя Жора.
– - А это чем закроешь?
– - Он показывал на гульфик кальсон без единой пуговицы.
– Сядешь в автобусе, и все вывалится! Куртку до пупа он мне даст!..
– - Не бойся, -- подбадривал отец, -- твой коршун не выпадет из гнезда...
– - Хорошо бы такси или частника поймать, чтобдо самого дома, -- задавив смех, рассуждал я.
– - Тут километров сорок, не больше... ...
Мы провели сквозную ревизию имеющихся тряпок, ноничего путного не вырисовывалось. Дядя Жора умудрился спалить даже трусы и вязанную шапочку, забравшись в спальный мешок после растирания голышом. "А если сделать из одного одеяла юбочку, а из второго, прорезав дырку для головы, пончо?
– предлагал отец.
– - Я дам тебе свою шляпу. Неплохой, по-моему, ансамбль..." Дядя Жора, катая желваки, принимался заворачиваться в одеяло, но тут же с гневом отшвыривал полотнища: "Я что -- Васисуалий Лоханкин?".
– - "Не нервничай, -- говорил отец.
– - Давай попробуем сделать тебе тунику. Скрепим на плечах веревками. Будешь, как римский патриций!" -- "Хрениций!..
– ворчал дядя Жора, усаживаясь на пенек и проверяя взглядом гульфик.
– - Тебе хорошо говорить!" -- "А помнишь, как мать после войны сшила нам брюки из ленд-лизовского одеяла!
– - загорался новой идеей отец.
– - Сносу им не было! Может, попробуем раскроить?"
Дядя Жора молчал, давая понять, что с дураками разговаривать не намерен.
Я острожно подал идею:
– - Может, прорезать в рюкзаке дырки для ног, и надеть его на манер шортов-бананов?
Дяде Жора задумался, звонко хлопнул себя по лбу, назвал меня гением и сказал, что можно попробовать сделать одежду из ватного спального мешка -прорезать дырки для ног и рук, перетянуть лишнее в талии ремнем, а капюшон надеть на голову, чтобы вся конструкция не сползала вниз. Мы с батей, прыснув смехом, одобрили в общих чертах экстремальный тип одежды, и дядя Жора, схватив охотничий нож, принялся за раскрой и примерку.
Сначала он прорезал для ног слишком маленькие дырочки, стесняясь показывать при ходьбе кальсоны, и мы забраковали модель, как непрактичную для передвижения компанией: мешок висел ниже колен, и дядя Жора едва передвигал ноги.
– - Да просунь ты их подальше!
– - сказал отец.
– - Подними мешок выше колен, пусть торчат сапоги и немного подштанники.Будет типа простеганого ватного комбинзона с шортами. Зато пойдешь, как человек, а не какая-нибудь гусеница!
– - Конечно, -- одобрил я, -- будете, как средневековый франт с картинки -- шорты-бананы, сапоги, зеленые чулки обтягивают ноги, крепкая палка в руках...