РАМ-РАМ
Шрифт:
Я видел Лину раз пять или шесть, не больше. Тогда в Москве, двадцать с лишним лет назад, это была взбалмошная пассионария, которая говорила пылко, возмущалась громко, смеялась раскатисто, откидывая на плечи густую курчавую гриву. Лина была немаленькая, с меня ростом, что не мешало ей носить высоченные каблуки и приближаться уже к метру девяносто своего мужа. Она была по-своему красива, но не в моем вкусе: я, например, люблю Редона, а Лина была скорее с картины Тулуз-Лотрека.
Я уже говорил, у Лины было музыкальное образование, к которому прибавлялось приличное количество прочитанных
Последний раз я столкнулся с ней в самом центре Москвы, в улочке за Центральным телеграфом, не помню, как она называется. Встретившись со мной взглядом, Лина вспыхнула, но пошла прямо на меня. Я тогда не сразу понял ее реакцию. Ну. мало ли с кем из знакомых встретишься в городе!
Не говоря ни «Привет!», ни «Как дела?», она ухватила меня за пуговицу и выпалила:
— Если Уомул, — Лина так звала Ромку, Ромул, но «р» она не произносила, — если Уомул случайно узнает, что ты встйетил меня здесь, наша совместная жизнь закончена. И если это пвоизойдет, твоя жизнь закончится тоже.
Лина не просила, не угрожала, просто сообщала мне, как будет. Я даже не нашелся тогда, что на это ответить. Почему она так сказала, понять было несложно. Наверное, там поблизости жил какой-то ее любовник, о котором Ляхов узнал и с которым она поклялась впредь не встречаться. Я ничего не ответил. Просто потрепал ее по щеке — она внимательно смотрела на меня сверху вниз — и пошел дальше.
Ну, теперь вы знаете, какая Лина.
Так вот, возвращаюсь в Тель-Авив. Я говорил, Лешка молчал, а теперь, чтобы подумать, умолк и я.
Разумеется, любая наводка со стороны Лины была бы для нас чрезвычайно важной. Проблем было две.
Первая: как ее найти. У Конторы их адрес, конечно же, был, но она никогда не санкционировала бы авантюру, которую я задумывал. Вполне возможно, телефон и адрес Ромки есть в городском справочнике. Но, если нет? Хорошо, я нахожу адрес Лины — и что? Покупаю букет роз и звоню в дверь? Вторая проблема намного сложнее. О смерти Ляхова, если он действительно был в Индии по заданию Моссада, наверняка было известно не только нам. То есть израильтяне тоже начали расследование, и теперь Лина была под наблюдением. Вполне возможно даже — опять же, если Ромку перевербовали, — что они с Линой постоянно были под колпаком.
— Собака! — неожиданно для себя произнес я вслух.
Кудинов посмотрел на меня — не удивленно, а одобрительно. Мы размышляли в одном направлении.
— Как звали эту мелкую злобную тварь? — спросил он.
У Ромки с Линой была такса — постоянно крутящаяся вокруг поводка шавка, дающая знать о своих агрессивных намерениях хриплым лаем. Но имени этой маленькой коротконогой мегеры я тоже не помнил и только пожал плечами. Какая разница?
— Она может быть жива? — задал уже правильный вопрос Лешка.
Я прикинул. Когда мы в последний раз мы виделись с Ромкой, такса была еще щенком. А это было… Лет двенадцать назад.
— Она еще должна быть среди нас. Злые живут долго!
— Попробовать можно, — качнул головой мой друг и долил нам обоим
— Телефонная книга здесь найдется?
Лешка приподнялся на локте — он снова возлежал на диване — и крикнул:
— Ребята, можно кого-нибудь из вас попросить?
Барин!
В противоположном конце прихожей тут же появился один из охранников в рубашке с галстуком. Возможно, именно он нас и привез, но я их не различал. Бедный малый даже не ослабил узел и не расстегнул воротник — служба так служба!
— Нам тут надо один адресок разыскать, — озадачил его Лешка.
— Сейчас залезу в Интернет, — с готовностью откликнулся охранник.
— Нет, — вмешался я, — не через Интернет. Справочник у вас есть телефонный? Такой, в виде книги?
Охранник пожал плечами.
— По Тель-Авиву есть справочник. Даже на английском!
— Дайте справочник.
Объяснять ему я не стал, но разница была. Как только вы включаете свой компьютер — ну, если он подключен к Интернету, — ваша privacy — в русском языке соответствующего слова нет, поскольку в России нет и самого понятия, — заканчивается. Например, ничего не стоит сделать так, чтобы все, кто откроет страницу с фамилией человека, который интересует спецслужбы, автоматически оставляли адрес своего компьютера в определенном журнале.
Справочником на английском языке, похоже, пользовались впервые — новое поколение выбирает Майкрософт! Фамилия, под которой Ромка эмигрировал, была Лахман. Как если бы, когда его — или его отца, или деда — еврейство стало помехой, они переменили эту фамилию на Ляхова. А потом, когда еврейство стало преимуществом, поменяли ее обратно.
Так вот, в Тель-Авиве и окрестностях проживает одиннадцать Лахманов. К счастью, только у одного имя было Роман. Я снова поймал себя на мысли, что у Ромки это имя теперь уже было — в прошедшем времени.
Мы с Лешкой переглянулись. Если бы Ромкиного адреса в справочнике не оказалось, мы могли бы эту затею бросить. А теперь?
Я посмотрел на часы. Черт, Patek Philippe стоимостью 600 тысяч долларов! Я не мог ехать с ним в Индию.
— У тебя какие часы?
— Какие часы могут быть у скромного советского — ну, российского — служащего? «Ракета», «Полет», в лучшем случае, командирские.
Я притянул к себе его руку. У Кудинова были электронные Casio в черном пластмассовом корпусе и с черным же пластмассовом ремешком,
— Можешь дать мне их в поездку?
— Какой разговор!
— А я могу оставить свои здесь? У них же есть сейф?
Лешка присмотрелся к моим часам — он вообще-то был выше материальных признаков благополучия.
— Для таких часов нужен не сейф, а подземное хранилище! — оценил он. Сейф на вилле был — здесь было все, чего можно было пожелать, как в пятизвездочном отеле. Я, наконец, мог сосредоточиться на времени.
Лешкины электронные Casio показывали 20.35. Я нашего кокера Мистера Куилпа выгуливаю в зависимости от занятости в промежутке между девятью вечера и часом ночи — он терпит, хотя и терроризирует меня каждые десять минут, с громким зазывным лаем бросаясь к двери при моем малейшем движении. Если ехать караулить Лину, надо было отправляться прямо сейчас.