Раминар

Левская Яна

Пока разглядывала двор, глаза привыкли к темноте, и Лайлин, уверенно ступая, двинулась дальше. Коридор, по которому она шла, пересекала полоска тусклого света. Дверь одной из комнат была приоткрыта. Лин замедлила шаги, заглянув внутрь. Старушка Лиота - мать хозяина - вязала при неровном свете сального огарка, сидя в кресле. Пряжа укрывала ее колени, доставая до самого пола. Рядом в квадратной корзине лежали внушительных размеров клубки. Девушка приоткрыла дверь, просовывая голову внутрь.

– Не спится вам, бабушка?

– Што-сь?
– подслеповато щурясь, та воззрилась на голову, торчащую в дверном проеме.

– Не спится, спрашиваю?

– А... На шпицах, на шпицах. Вяжу рубашку Храну под кожух.

Зимы холоднее штали. Того и гляди шнег повалит ш шамых гор. А ты што ж бродишь поночи? Али шна нету тебе?

– Хочу компоту на утро сварить, - улыбнулась Лин

– Швалить? Што ж это валить тебе удумалось? Ломать - не штроить. Храна шпроси шперва.

– Да нет. Вы не поняли...

– Вымя полное? Што-што?

Лайлин, опешив, не сразу нашлась, что ответить. Наконец, неуверенно промямлила:

– Может, принести вам чего-нибудь попить?

– А! Квашку бы..., - мечтательно протянули в ответ.

– Квас на прошлой неделе закончился.

– Метелей отродясь не видывала. Нет. Таких чудеш у нас не бывает и не надо.

– Бабуля, квас закончился, говорю вам!

– А-а. Ну да. Ага-ага... Што за дети пошли. Помню, в моё время к штарикам обраш-шались... э-э... обраш-шались же как-то... м-м-м..., - Лиота пошамкала губами, - Да-а-а, были хорошие времена..., - спицы снова заскребли друг о друга, сплетая нить в новые и новые петли.

Лайлин сдалась.

– Спокойной ночи, бабушка.

– М-гм.

Закрыв дверь со своей стороны, она тихонько побрела дальше. В конце длинного коридора, где он поворачивал, огибая комнаты, с потолка свисала душистая травяная метелка. Она была привязана к ручке чердачной дверцы.

Лайлин не спалось, и она, в самом деле, собралась варить компот, а сейчас шла набрать сушеных яблок и груш на чердак, где они лежали в широких, плоских корзинах, источая терпкий аромат, который девушка так любила. Забравшись по приставной лестнице наверх, Лин приподняла дверцу-крышку и закрыла глаза от удовольствия, глубоко вдохнув теплый, пропитанный запахом фруктов и трав чердачный воздух. Несмотря на три маленьких окошка под коньком крыши, темень тут стояла, хоть глаз выколи. Лин на ощупь вскарабкалась по лестнице и уселась на доски пола, свесив ноги вниз. Вот тут она искренне пожалела, что затушила свечу. Возвращаться на кухню не хотелось, поэтому было решено пробираться на ощупь и дальше. Девушка открыла глаза пошире, слепо вглядываясь в кромешную темноту, и вроде бы различила силуэты коробов. Она осторожно втянула ноги наверх и пошаркала на четвереньках в выбранном направлении. Наткнувшись на ближайшую корзину, Лин отдернула ткань. Пальцы погрузились в сухие, царапающие кожу сморщенные комочки. Забивающий ноздри сладкий аромат подсказал, что она отыскала то, за чем пришла. Кинув сразу пару долек в рот, она извлекла из необъятного кармана полотняную сумку и принялась пригоршнями бросать в нее фрукты.

Где-то внизу справа уже около минуты бубнили мужские голоса, то затихая, то становясь громче. "Еще кому-то не спится, - Лин хмыкнула про себя.
– Весенние вечера..." Но тут что-то привлекло ее внимание к говорившим: показалось, что произносили ее имя. Она замерла, оставив фрукты в покое. Какое-то время девушка ничего не могла различить, как ни прислушивалась, но вдруг:

– Бу-бу-бу... Лайлин?

"Хм. О чём это они там?"

Лайлин нахмурилась - в нотках разговора сквозило напряжение. Что могут быть за беседы в таких тонах посреди ночи, да еще о ней? Несколько секунд она колебалась. Подслушивание не вызывало в душе девушки ни малейшего приятного трепета, к тому же она сомневалась, не лучше ли будет, если суть разговора останется для нее тайной. Однако любопытство и подозрительность взяли верх. Лин тихонько подобрала юбки и двинулась на звук голосов. В нескольких кратах* от нее между

неплотно пригнанными досками пробивался свет. Девушка осторожно приподняла мешковину, укрывавшую пол - свет стал ярче. Заглянув в зазор, она увидела прямо под собой стол, стулья, а слева шкаф и два посоха, прислоненных к его боковой стенке. Говоривших видно не было, но посохи она узнала сразу же и поняла, что не уйдет, пока не выяснит, о чем шепчутся Халахам с Алестаром. Ей они с самого начала казались подозрительными: появляются с бухты-барахты, прут через все село к ним с отцом на самую околицу, вовремя оказываются на пути рассвирепевших колодчан, а потом еще и организовывают "переезд". И зачем им столько хлопот? Уж не попали ли они с отцом из огня да в полымя, последовав совету Халахама с его неразговорчивым подозрительно бледным товарищем? Тут в поле зрения Лайлин появился Алестар, приостановив поток мыслей в девичьей голове. Он отодвинул стул и уселся лицом к спинке, уложив на нее локти.

– Лин не похожа на Призвавшую. Силы слишком мало. Может быть, Одор ошибается?

– Одор - может быть, но трискрат не лжет, - донесся приглушенный голос Халахама.

– Но как такое возможно?

– Боюсь, на Поющих Равнинах не все прошло гладко.

Лайлин вздрогнула, когда Алестар, не сдержавшись, громко фыркнул.

– Не все! А что вообще прошло "гладко" на Поющих Равнинах?

– Оставим это, - с раздражением отозвался Халахам, мелькнув на мгновение в поле зрения Лин, чтобы взять себе второй стул.

После минуты молчания Алестар с сомнением протянул:

– Значит, энергию не удалось вернуть к истокам?

– Похоже на то. Иначе откуда бы ей тут взяться? К ключам пока никто не подобрался.

– Пока...

Из сказанного Лин не поняла ничегошеньки, кроме одного: для безобидных пилигримов эти двое вели слишком загадочные беседы. Тем более стоило послушать дальше.

– Так что с девчонкой?

Кровь стукнула в виски.

– Она сильна, следовательно...

– Только не надо притягивать сюда за уши призрак Кор-Унтару, - Алестар поморщился.
– Не вижу ничего общего.

– Смотреть надо в корень, а не на цвет.

– Она - деревенская простушка, а та была рождена в омуте с пираньями. И природа дара у них разная. Не хочешь же ты сказать, что этот ребенок, осознав себя и свою силу, резко возжелает власти?

– А сила-то не малая. Для Раминара так вообще... феномен с большой буквы.

Лайлин готова была поспорить, что в этот момент Халахам прищурившись изучает какую-нибудь безынтересную мелочь в убранстве комнаты, а сам проворачивает в голове страшно важную мысль.

– Иногда одаренные маги рождаются и без вмешательства посторонних сил, - возразил Алестар.

– Очень крепкий аргумент.

Прозвучало издевательски, из чего девушка сделала вывод, что Халахам в дармовые таланты не верит.

– У каждого мира есть свой потенциал, - продолжал тот, - свой предел наделения рожденных в нем теми или иными силами. Лайлин стоит далеко ЗА этой гранью. Случайность? Как бы не так. Нужен пример?
– вспомни, как она заживляет раны. Сводит края вместе - и ткани срастаются. А после, как ни в чем не бывало, топает на кухню драить полы, гремит посудой или возится с малышней. Никаких тебе откатов и отходов, которыми мучается вся чародейская братия Раминара.

Лин нахмурилась, вспомнив, как недавно Алестар пришел к ней с разрезанной чуть не до кости ладонью. Сказал, что поймал падавший со стены в кузнице серп. Она еще тогда подумала: это какие серпы они там куют, и как надо было постараться, чтоб распанахать ладонь подобным образом. Теперь в её душу закрались подозрения, что это просто была проверка способностей деревенской дурёхи-целительницы.

"Никаких откатов и отходов? А жжение под ногтями два часа это что, шуточки? Ничего себе опыты!"