Раммер

Нивен Ларри

Корбетту отчаянно хотелось вернуться в свое время, первые дни были самыми тяжелыми, но постепенно он привык к запаху, хотя двухспальные койки вызывали в нем раздражение.

Когда они использовались, он смотрел туда. Временами он пересиливал себя и не смотрел в их сторону, но слух напряженно ловил каждое движение. От этого уже никуда не денешься.

Но он отверг два предложения на языке жестов от миниатюрной брюнетки с распущенными волосами и симпатичным озорным личиком. Заниматься любовью у всех на виду?

Мысль о прошедших днях становилась все невыносимей. И хотя Корбетт понимал всю ее безрассудность, тем

не менее ему очень хотелось вернуться домой… увидеть Мариам, которой давно уже нет в живых… побывать в Риме, Сан-Франциско, Канзас-Сити, на Гавайях, в Бразилии… там, где когда-то он бывал.

И пусть эти города разбросаны в разных концах Земли, он чувствовал себя «как дома» везде. Но разве можно было назвать «домом» это место, в котором он очутился!

А теперь у него хотят отнять все… даже этот мир с его койками и изощренным рабством, — мир, о котором он ничего не знает и который исчезнет, когда он вернется обратно.

Корбетт перевернулся на другой бок и закрыл лицо руками.

Надо попытаться заснуть, иначе утром он может пропустить что-то очень важное. Правда еще не было ни одной проверки.

«Читай, только читай,» — требовали от него. «Остальное потом… потом…»

Наконец пришел долгожданный сон.

Ночью он внезапно проснулся, приподнялся на локте, стараясь разобраться в том, что его беспокоило даже во сне.

Ага!

Почему раньше я не задумывался о биологических зондах?

Для чего они предназначены?

Странно, что такой вопрос до сих пор не приходил ему в голову.

Он знал, что собой представляли и где располагались эти тяжелые короткие цилиндры, каждый весом с систему жизнеобеспечения, всего десять штук. Ему была известна их масса…

Он знал, как устроена система их крепления и мог легко и быстро устранить вышедшие из строя зажимы при любых, самых экстренных условиях. Он догадывался, куда отправятся эти зонды, но не знал наверняка… пока не знал. То же самое можно было сказать и о самом корабле, в котором ему предстояло лететь. Ему лишь была известна конструкция корабля — сеятеля жизни, но совершенно ничего о других типах прямоточных воздушно-реактивных двигателей, которыми были оснащены корабли, выводившие людей и грузы на орбиту других планет и в околоземное пространство. Ему только дали понять, что запуск осуществится с помощью линейного ускорителя, расположенного на Луне. Он видел этот ускоритель — триста пятьдесят километров колец, поставленных друг на друга на ровной поверхности высохшего моря. Он мог устранить любые неполадки при запуске… и это все, что он знал о Луне, лунных установках и ее завоевании, если, конечно, не считать то, что он видел на экране телевизора двести лет тому назад.

Интересно, какая там жизнь? За две недели после прибытия в новый мир (или пробуждения, а может, воскрешения?) он видел только четыре помещения с двумя крышами, да где-то далеко внизу промелькнул фантастический городской пейзаж, когда он шел по узкому мостику. Этот чертов Пирс ничего не хочет говорить. Что же все-таки там произошло за двести лет?

А взять этих мужчин и женщин, спящих вокруг него. Кто они такие? Почему оказались здесь? Такие же, как и он, оживленные или современники тех, кто живет там, внизу?..

Корбетт возводил дома и здания в разных уголках планеты, но никогда не подходил к своей работе механически. Прежде чем отправиться в ту или иную страну,

он изучал ее язык и обычаи. Но теперь он оказался в такой ситуации, когда не знал, с чего начать. Это был тупик.

Вот бы найти человека, с которым можно поговорить по душам!

Обучение шло невероятными темпами. Он поглощал такие колоссальные объемы информации, что даже не мог определить их рамки. Вместе с тем государство учило его только тому, что ему полагалось знать и не больше. Каждая единица информации была строго определена.

РАММЕР.

У государства был свой расчет. Это и понятно. Ведь он отправляется в путешествие на несколько столетий. С какой стати государству учить его всему тому, чего им удалось достичь в области техники, обычаев, географии? Это вызовет только лишние негативные эффекты, когда он вернется, если, конечно, вернется… а почему, собственно говоря, правительство он принимает за государство? Ему ничего не известно о его власти. И почему он считает его всемогущим?

Скорее всего дело в РНК-подготовке. Обучение ведется на подсознательном уровне, чтобы он меньше рассуждал.

Что же они собираются с ним сделать?

Он потерял свой мир, и этот окажется для него потерянным.

По словам Пирса, у осужденного преступника четыре раза стирали индивидуальность.

И вот теперь с каждой каплей раствора РНК государство лишало его всего того, о чем он когда-то мечтал, превращая его в раммера.

Осталось ли у него что-то свое?

К радости Корбетта, чувствовавшего себя не в своей тарелке, Пирс не появился утром на занятиях. Как обычно, он жадно проглотил еду, потом вернулся в барак и, забравшись на койку, мгновенно заснул.На следующее утро, оторвавшись от экрана, Корбетт заметил, что Пирс наблюдает за ним. Он заморгал, встряхнул головой, стараясь освободиться от массы данных, связанных с управлением системой ориентации, которая отводила плазменный поток из бортовой термоядерной установки, служившей также источником аварийного электропитания, и спросил:

— Пирс, что из себя представляет биологический зонд?

— Я предполагал, что тебя ввели в курс дела. Ты знаешь, что делать с ним, так?

— Да. Методика в общих чертах была указана два дня назад. Я должен буду притормозить в определенных системах, выключить поля, сбросить груз и снова набрать скорость.

— Ты не должен их направлять сам?

— Нет. Мне кажется, они самонаводящиеся. От меня требуется только задать им определенную относительную скорость.

— Удивительно… Должно быть, дальше все происходит автоматически, — Пирс покачал головой. — Даже не верится. Так вот, Корбетт, эти зонды сами отыщут планеты с разреженной атмосферой, в этой части Галактики их много, и в других, наверное, тоже… В ваше время, кажется, знали об этом.

— И для чего они предназначаются?

— В них находятся бактерии, которые должны будут обогатить кислородом планеты, как, например, на Земле это сделали некоторые бактерии миллионы и миллионы лет назад, — контролер едва улыбнулся. Его небольшой узкий рот не был приспособлен для выражения каких-либо сильных эмоций. — Ты — часть большого проекта, Корбетт.

— О Господи! И на долго он рассчитан?

— По нашим подсчетам на пятьдесят тысяч лет, разумеется, точно никто не знает.

— Пятьдесят тысяч лет?! О Господи! Неужели вы думаете, что государство продержится так долго?