Рандеву с Валтасаром
Шрифт:
— Я надеюсь, что полиция найдет убийцу, — продолжал Пацоха, — тем более, что один из членов нашей группы обнаружил в коридоре нечто такое, что поможет выйти на убийцу.
— Что он обнаружил? — спросил Борисов, поднимаясь со своего места.
— Похоже, что это интересует тебя больше, чем остальных, — пошутил Пацоха. — Пусть сам Дронго расскажет, что он нашел.
Все посмотрели на Дронго. Тот медленно поднялся со своего места.
— Я думаю, что Густафсона убил не случайный грабитель, — громко сказал Дронго, чувствуя на себе взгляды. — Дело в том, что я приехал
Он смотрел на присутствующих. Один из них должен дрогнуть именно в этот момент. Все смотрели на него, словно ожидая, какую сенсацию он им преподнесет.
— Где эта гильза? — крикнул Георгий Мдивани. — Она у вас?
— Нет. Я не подумал ее сохранить и выбросил. Но я знаю, из какого пистолета стрелял убийца. Об этом знает и полиция. Я полагаю, что после убийства преступник не мог скрыться из отеля. Было уже очень поздно, черный ход был давно закрыт, а парадные двери охранялись ночным дежурным. Из этого я делаю вывод, что убийца не успел сбежать, а должен был оказаться в отеле.
— Это очень интересно, мистер Дронго. — вежливо сказал Зоран Анджевски.
Это был македонец среднего роста, с коротко подстриженной бородкой и усами. Представитель Югославии Иван Джепаровски был такого же роста, но носил бородку клинышком, закрученные усы и вообще был похож больше на императора Наполеона III, чем на представителя славянской литературы. Он взволнованно спросил:
— Но в таком случае убийцей может оказаться кто-то из нашей группы?
— Да, — кивнул Дронго. — и мы собираемся это выяснить. Насколько я знаю, именно вы и ваши коллеги вернулись в отель позже всех. Вы не могли бы сказать, почему каждый из вас отдельно подходил к портье, чтобы узнать, где находится автомат для выработки льда. Ведь если вы вернулись втроем и шли вместе, то логично предположить, что достаточно узнать об автомате одному, чем каждому по отдельности.
— Мы вернулись вместе, — согласился Зоран, — но я пошел к нашему аттенданту Мае. Там собрались несколько человек, и мы сидели все вместе.
— И вы никуда не отлучались?
— Отлучался, конечно. Я ведь ходил выяснять, где взять лед.
— А вы, мистер Джепаровски, почему не были вместе с остальными?
— Я работал, — пожал плечами Джепаровски, — кстати, ко мне постучал мой коллега Мехмед Селимович и спросил, когда мы уезжаем.
— Верно, — сказал Селимович, — я не мог уснуть и поэтому пошел доставать лед. Я как раз сидел над своей статьей.
— А потом лед понадобился мистеру Джепаровскому, — напомнил Дронго.
— Не мне, — возразил тот, — мне не нужен был лед. Я искал обычную воду, в мини-баре она у меня закончилась. У меня диабет, и меня часто мучает жажда.
— Получается, что каждый из вас пошел на поиски льда, — продолжал Дронго, — и каждого мы можем подозревать в совершении преступления.
— Если вы будете так проверять каждого,
— Я пытаюсь найти ответы на свои вопросы, — пояснил Дронго, — и в том числе пытаюсь понять, куда убийца мог деть свое оружие.
— И вы нашли ответ на этот вопрос? — спросил Борисов.
— Нет. Но я точно знаю, что убийца уже избавился от своего пистолета.
— Откуда такая уверенность? — настойчиво продолжал Борисов. — Почему вы так уверены, что убийца не оставил оружие у себя?
— Я знаю, — ответил Дронго, не вдаваясь в подробности. — Но я предлагаю сделать по-другому. У каждого из вас есть записная книжка. Прошу всех присутствующих предъявить свои книжки для осмотра.
— Зачем? — не унимался Борисов.
— Нам нужно убедиться, что в записных книжках нет телефонов Густафсона, — сказал Дронго.
— Что за чушь вы несете? — спросил Борисов. — Почему в наших книжках должны быть телефоны шведского журналиста?
— Покажите, чтобы мы убедились в обратном, — настаивал Дронго.
— Дурацкая затея, — пробормотал Борисов. — А если у меня нет записной книжки?
— Тогда вам нечего опасаться, — улыбнулся Дронго.
— Почему вы считаете себя вправе копаться в наших вещах? — спросила Катя. — Вам не кажется, что это не очень этично?
— Кажется, — кивнул Дронго, — но мне нужны не вещи, а только ваши записные книжки.
— У меня ее нет, — пожала плечами Вотанова, — я могу дать вам только свою визитную карточку.
— С удовольствием ее возьму. А у вашего мужа есть записная книжка?
— Есть, — несколько растерянно сказал Бондаренко, — у меня она всегда с собой.
— Я могу ее посмотреть? — спросил Дронго.
Андрей протянул ему записную книжку. И в этот момент раздался голос Пацохи:
— Позвольте мне сказать вам, что мистер Дронго — один из лучших в мире аналитиков, специалист по расследованию самых запутанных дел.
Все обернулись, с интересом глядя на Дронго. Георгий Мдивани что-то удивленно произнес. Геркус воскликнул:
— Вот это номер!
— Пан Пацоха немного преувеличивает. — сказал Дронго, — я лишь иногда даю консультации по некоторым сложным вопросам.
— Я подозревал, что это так, — сказал Андрей Бондаренко, — вы ведь человек-энциклопедия, и было бы глупо считать, что вы только простой журналист.
— Вы наш комиссар Мегрэ, — насмешливо произнесла Виржиния. — Теперь я понимаю, почему вы задавали мне столько вопросов.
— Я про вас напишу, — восторженно предложил Карлос Казарес. — Давно мечтал с вами познакомиться.
— И мы все попадем в детективную историю, — насмешливо заметил Юрий Семухович.
— Катя, ты слышишь? — скептически улыбнулся Андрей. — Мы с тобой попадем на страницы массовой литературы.
— А мы с Марией согласны быть героями любого расследования, в котором принимает участие сам Дронго. — церемонно заметил Альберто Порлан. — Я принесу вам свою записную книжку. Но у меня еще есть дневник, где я делаю путевые заметки.