Раны победителей
Шрифт:
От невеселых размышлений, что ученый пес сегодня дороже заслуженного генерала, Чадова отвлекла дама гренадерской стати:
– Товарищ генерал, я, как председатель домового управления, имею право знать, что здесь происходит?! У нас, в конце концов, гражданское общество или нет?
– А это вы у Сороса спросите!
* * *
– Пошли, – приказал Сергей.
Он вышел на площадку первым. Валера распахнул дверь ванной, воткнул в розетку штепсель и взял бухту кабеля. Затем свободной рукой подхватил ручку тяжеленной сумки с инструментом.
Снаружи не доносилось никакого шума, а внутри дом стал мертвым. Или обреченным на смерть. От того, что все жильцы, кроме них, толкались посреди двора, премена такая, словно среди шумного выходного дня внезапно наступила ночь. Собственно, они и не жильцы, Марат снял квартиру по чужим документам только для того, чтобы провернуть это дело. Раньше они никогда ничего подобного не совершали, но предложение клиента оказалось уж слишком заманчивым. А бомба в подвале – это единственный способ добраться до квартиры номер 215.
Мужчины поднялись на площадку 12–ого этажа и остановились перед бронированной дверью.
– Ого! – невольно сказал Тищенко.
– Я же говорил, – заметил Валера, сплевывая давно потухший окурок. – Возни с такой хреновиной…
– Руда, у тебя есть не более пятнадцати минут, – сказал Сергей. – Я посмотрю за ментами.
Рудаков заранее составил свой план по вскрытию двери, поэтому действовал, не задумываясь. Он нашарил в сумке дрель с алмазным сверлом и включил ее в розетку кабеля–переноски. С визгом, вольно раскатывающимся по подъезду, сверло вгрызалось в неподатливый металл. Просверлив на уровне замка в противоположных сторонах железной дверной коробки два отверстия, Валера вставил в них приготовленные штыри.
Затем с помощью Марата извлек из сумки специальный домкрат, вроде того, каким пользуются в МЧС, чтобы развернуть сплюснутую в гармошку машину. Потом Руда поставил лапы домкрата к штырям и начал осторожно увеличивать нагрузку. Когда домкрат уперся в штыри с такой силой, что уже самостоятельно висел между ними, Валера стал действовать быстрее. Когда сил не хватило, Марат тоже повис на рычаге. Через несколько минут лихорадочных усилий рама, в которой крепилась дверь, не выдержала и стала выгибаться. Потерявший прочность металл поплыл, зазор между неприступной бронированной дверью с массивным, как на крепостных воротах замком, и выдавленной наружу рамой обнажил толстый засов замка, который все еще цеплялся за отверстие в дверной коробке.
– Держи домкрат, дави понемногу, – велел Марату Руда, а сам сменил дрель на дисковую пилу и прицелился к засову. Пила выла, диск раскалился, пахло каленым металлом. Брусок засова продержался не больше минуты. С жалобным скрежетом дверь распахнулась. Ослабивший хватку домкрат упал и чуть не оторвал Марату руки. Бросить его надо было, ничего с такой железякой не сделается, поздно подумал Газаев, потирая суставы.
Вторая дверь была деревянной и, в сравнении с первой, выглядела почти декоративной.
– Пара минут, – на взгляд
Марат кивнул, а сам прислушался. Тихо. По квартирам он лазить привык, а вот когда дом окружен милицией… Но Сергей говорил, что в этом весь смысл. Дескать, сейчас, объективно, менты не граждан защищают, а наоборот, их бригаду от жильцов отгораживают. Тищенко, конечно, человек отчаянный, но не сумасшедший же. Остается верить в его расчет.
3.
Едва дежурный Молодцов, заслуженный вохровец республики, как величали его коллеги, собрался попить кофею, как на пульте загорелся тревожный сигнал. "Тьфу ты", – сказал лейтенант и отставил дымящуюся кружку.
Прозвище он получил из–за того, что пару последних лет зарабатывал себе стаж, дежурил через сутки, невзирая на выходные и отпуска. Он поздно пришел в милицию, и на хорошую пенсию выслуги не хватало. По вызовам лейтенант, которому уже стукнуло 50, не ездил, и его держали на службе почти как талисман. По управлению ходили слухи, что рука у него легкая, и в его дежурство перестрелок почти не бывает. Кажется, сам Молодцов эти слухи и распускал. Постоянное сидение на службе принесло ему также кличку Муромец. 33–х лет, просиженных легендарным Ильей, Молодцову хватило бы на отличную пенсию, но реально светило от силы года три. Потом все равно уволят.
На мониторе появился тревожный сигнал, лейтенант снял телефонную трубку.
– Сработала сигнализация. Частная квартира на улице Новой 234, корпус 5, номер 215.
Муромец занес время и адрес вызова в журнал и с чувством выполненного долга потянулся за горячей кружкой, наполненной раствором настоящего бразильского качества.
Опергруппа из четырех человек под командой прапорщика Задорина застегнула бронежилеты и, взяв автоматы, погрузилась в "Жигули". К концу вечера машин на улицах убавилось, и "Жигуль" долетел до Новой за семь минут.
– О–па!
– "А город подумал: ученья идут…"
– Может правда – учения?
Водитель притормозил, объезжая зевак, но останавливаться не собирался. На крыше мигалка, синяя полоса по борту – чего еще надо, чтобы проехать где угодно? Стоявший на дороге милиционер только рукой махнул. И тут перед капотом вдруг возникла фигура в камуфляже и с автоматом.
– Стой!
– Вневедомственная охрана! У нас вызов!
– Федеральная служба безопасности. У нас тоже – вызов.
Задорин выскочил из машины.
– Да вы что! У нас там квартиру чистят! Сигнализация сработала!
– Отдыхайте, ребята, – предложил фэсбэшник. – Здесь наши дела.
– Ты русский язык понимаешь? – прапорщик потянулся к автомату – универсальному переводчику.
– В кого стрелять будешь? – ухмыльнулся камуфляж. – Если потрепаться хочешь, – вон с той стороны ваш эмвэдэшный генерал орет. Поговори с ним. Он свяжется с моим шефом, и пусть решают.
К "Жигулям" подтянулась еще несколько людей в камуфляжах и штатском. Силы были слишком не равны. Задорин нырнул обратно в машину.