Рапсодия
Шрифт:
Дверь распахнулась прежде, чем она успела повернуть ключ. У самого входа, загораживая ей дорогу, стояли двое незнакомых людей.
— В чем…
— Соня! Соня! — крикнул Дмитрий. — Заходи скорее.
Что случилось?.. Неужели они явились сообщить Аркадию страшную новость? Так скоро?
Незнакомцы отступили в стороны, давая ей пройти. Одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы определить, кто это такие. Мелкие государственные чиновники, бюрократы вроде тех, кто изгонял их из прежней квартиры. Те же плохо сшитые, поношенные костюмы, те же кожаные
Что им здесь нужно? Они пришли не из-за дяди Аркадия. Не из таких. В этот момент она заметила, что они листают какие-то бумаги, демонстративно не обращая на нее внимания. На нее нахлынуло такое отвращение, что захотелось сплюнуть прямо на пол. В такой момент только этих идиотов не хватает! Ей сейчас необходимы тишина и спокойствие, чтобы рассказать старику о смерти жены, чтобы утешить Дмитрия и Мишу.
Она огляделась. Ни Аркадия, ни Миши… Обернулась к Дмитрию:
— Где… — И запнулась на полуслове, заметив выражение лица мужа. Он улыбается, словно ничего плохого не случилось… Что происходит? — Дмитрий… Где дядя Аркадий, где Миша?
Он подошел ближе, обнял ее за плечи.
— Они внизу, у стариков. Наверное, играют в шахматы.
— Но…
— Успокойся и послушай меня. Эти люди из ОВИРа. Явились как раз перед твоим приходом.
Соня непонимающе смотрела на мужа, все еще занятая мыслями о предстоящей трудной задаче. Дмитрий легонько встряхнул ее за плечи:
— Соня! Ты что, не понимаешь?! ОВИР! Там занимаются выездными визами. Соня, мы получили разрешение на выезд.
Наконец все значение его слов дошло до нее. Она едва удержалась на ногах. Губы задрожали.
— Дима… ты в этом уверен?
— Да. Но времени у нас не так много. Надо готовиться к отъезду.
— О Господи! — Сони закрыла лицо руками, боясь разрыдаться. — Не могу поверить. А почему Миша и дядя Аркадий ушли? Они уже знают?
— Да-да. Аркадий увел его, как только стало ясно, что происходит. Сказал, что хочет в последний раз сыграть с ним партию в шахматы. Но я думаю, он хочет с ним поговорить, один Бог знает о чем.
— Но… как же быть с тетей Машей?.. О Господи, Дима… Один из чиновников прервал их:
— У вас имеются все документы, товарищ Левин. Нам пора. Не забывайте: число и время отъезда указаны в документах. Не пропустите.
— Можете не беспокоиться, не пропустим. Чиновники взяли портфели и направились к дверям.
— Другого случая может не представиться, — бросил один из них.
Дверь за ними захлопнулась с громким стуком. Дмитрий засмеялся, схватил Соню в объятия и запечатлел на ее губах страстный поцелуй. Она со смехом высвободилась.
— Господи! Это лучшая новость за всю мою жизнь. Но сначала я должна сообщить тебе другую новость.
Она быстро рассказала мужу о том, что произошло с Марией Яковлевной. Дмитрий долго сидел молча, обхватив руками голову. Когда он наконец поднял глаза на Соню, она увидела в них слезы.
— Он, наверное, решил, что с ней ничего страшного не случилось. Он подумал…
Дмитрий не мог продолжать.
— Соня, — проговорил он хриплым шепотом, — я сам расскажу Аркадию. Дадим ему еще немного побыть с Мишей. Потом я спущусь и поговорю с ним.
— Нет, мы должны поговорить с ним вместе, и сейчас же, пока к нему не явились официальные лица.
— Да. Ты права. — Дмитрий встал, протянул жене руку. — Пошли?
Миша держал в руках какой-то непонятный золотой предмет цилиндрической формы, с любопытством поворачивая его во все стороны. Длиной около пяти дюймов, толщиной не больше карандаша. Филигрань стерлась от прикосновения множества человеческих рук, однако он все еще выглядел каким-то экзотическим драгоценным украшением. Только вот что с ним делать? Аркадий вынул его из запертого деревянного ящика, стоявшего под кроватью.
— Это мезуза. Внутри находится свернутый в трубку пергамент. На одной его стороне написан фрагмент Второзакония — из Торы. Пятая часть Пятикнижия, в которой содержится второе изложение Моисеевых законов. Когда-нибудь ты это лучше поймешь.
— Вы сказали, что это написано на одной стороне. А на другой что?
Аркадий улыбнулся.
— На другой — одно слово: «Шаддай», что означает «Бог». Он взял мезузу у Миши из рук, поднял к свету.
— Вот видишь? Взгляни в это отверстие. «Шаддай».
— «Шаддай»… — благоговейно повторил Миша.
— Да. Отсюда ты всегда можешь это увидеть. — Старик откинулся на спинку. Сделал глубокий вдох. — У нас многие вешают мезузу над дверью своего дома. Когда-нибудь и ты сможешь это сделать, если захочешь. — Он погладил Мишу по голове. — Она находится в нашей семье уже несколько поколений. Я хочу подарить ее тебе на прощание. Она принесет тебе удачу на новом месте. Это будет наша с тобой тайна, хорошо?
— Хорошо. Спасибо, дедушка Аркадий. Глядя на нее, я всегда буду вспоминать вас.
— А я буду вспоминать тебя при звуках прекрасной музыки. В дверь тихонько постучали.
— Это, наверное, твои родители. Скорее убери мезузу в карман, чтобы никто не узнал о нашей тайне.
Он подмигнул Мише. Тот широко улыбнулся в ответ. Сунул мезузу в карман брюк.
— Ну, Михаил Левин, теперь ты готов встретить свое великое будущее.
Прошло около недели. Марию Яковлевну похоронили. Соня и Дмитрий закончили упаковывать те немногие пожитки, которые собирались взять с собой. В основном одежду и ноты.
Миша отправился вниз для последнего прощания с Аркадием.
— Никак не могу понять его реакцию на смерть Марии Яковлевны, — проговорила Соня. — Он воспринял ее так спокойно, так… безмятежно.
— А я, кажется, понимаю, — задумчиво ответил Дмитрий, пытавшийся в этот момент стянуть ремни на старомодном кожаном чемодане, принадлежавшем еще его отцу. Набитом до отказа, как и все остальные. — Он сказал мне, что он уже знал об этом. Когда ты не позвонила из больницы, он понял, что ее нет в живых. Он это почувствовал. Наверное, за столько лет, прожитых вместе, у него развилось какое-то шестое чувство.