Рапсодия
Шрифт:
— Это почему же? — рассмеялся Миша.
— Слишком у вас привлекательная внешность. Так не бывает. Боюсь, что с вами надо держать ухо востро. Соня тоже рассмеялась.
— Кажется, я оставлю вас одних, если вы ничего не имеете против.
— Конечно, миссис Левин.
— Да-да, мама. Пойди лучше посмотри, чем там папа занимается.
— Мы еще увидимся до нашего ухода, Вера.
Соня повернулась и отошла. Вера неуверенно взглянула на Мишу:
— Надеюсь, ваша мама на меня не обиделась. Насчет того, что с вами надо держать ухо
— Не думаю. Маму не так легко обидеть.
— Да, наверное. Я имею в виду… при том, что вам всем пришлось пережить.
— Да, это закаляет.
Вера взглянула на него со странным выражением. Он бы сказал, что оно напоминает вызов.
— Итак, вы окончили занятия в школе и приехали к родителям, — попытался он завязать светский разговор.
— Да, я закончила первый курс по классу искусства в Слейде.
— А, значит, вы приехали ненадолго.
— Я пробуду здесь все лето. То здесь, то в Хэмптонсе. — Она снова вскинула на него свои прозрачно-ледяные голубые глаза. — А вы?
Я тоже пробуду все лето в городе. А осенью или самое позднее зимой отправлюсь на гастроли.
Ах вот как! Значит, вы наконец позволите всему миру вас услышать?
— Да. Время пришло.
— Кстати, я слушала вас сегодня с огромным удовольствием. Блестящее исполнение.
— Спасибо. Услышать такое от вас особенно приятно.
— Почему?
Во-первых, потому, что у вас наверняка очень тонкий вкус. Ну и, кроме того, ваша семья так нам помогла…
— Прошу вас, не надо об этом. У них есть такая возможность, а вы этого достойны. Все. Дело закрыто. О'кей?
— О'кей. Дело закрыто.
Мишу удивило то, что она не хочет даже упоминать о покровительстве родителей. В то же время он почувствовал облегчение.
— О Господи! — внезапно воскликнула Вера. — Вот идет эта старая драконша Аннабел Лоренс. Давайте убежим? Миша рассмеялся:
— Согласен.
— Идите за мной.
Вера побежала к двери в холл, Миша — за ней, окончательно завороженный этим ангелоподобным существом, которое — теперь он почему-то в этом не сомневался — отнюдь не является ангелом.
В коридоре она обернулась к нему:
— Почему бы нам не пойти наверх, поговорить. Как вы?
— Конечно.
Он почувствовал, что заинтригован. И еще почувствовал, как изнутри поднимается возбуждение.
Вера повела его к лифту с панелями из красного дерева. Они поднялись на третий этаж. Вера прошла по коридору, подошла к двери, он — за ней. Они вошли в комнату со светло-серыми стенами во французском стиле, с огромной кроватью, пушистым ковром в кремовых, розовых, зеленых и малиновых тонах, с массивным мраморным камином.
Вера подошла к балконной двери. Открыла ее. Миша вышел вслед за ней на террасу с пышной растительностью. Деревья, цветы, кустарники. Под огромным деревом стоял стол с большим тентом-зонтиком, вокруг него — стулья и шезлонги.
Миша подошел к парапету, взглянул вниз на парк. Вдалеке загадочно мерцали городские огни. Как алмазы в темноте. Он разглядел южную часть Центрального парка, свою улицу, величественные башни западной части Центрального парка.
Вера подошла к нему:
— Прекрасный вид, правда?
— Да.
Она стояла совсем близко, почти вплотную. Ветер, гораздо более сильный здесь, на высоте, развевал ее волосы, отчего лицо казалось еще прекраснее. Дух захватывало от этой красоты.
— Хотите чего-нибудь выпить? Вина? Или, может быть, еще шампанского?
— У вас оно здесь есть?
— Да, конечно. Иногда хочется выпить бокал вина.
Она подошла к столику на колесах, опытной рукой сняла пробку с бутылки, уже открытой. Наполнила два фужера золотистой жидкостью, подошла к парапету, подала ему фужер.
— За вас! — Она коснулась его фужера своим. — Я очень рада, что наконец познакомилась со знаменитым Михаилом Левиным.
— За вас! — ответил Миша. — Я тоже счастлив, что наконец познакомился с прекрасной Верой Буним.
Она улыбнулась, сделала глоток шампанского.
— Странно, что мы до сих пор никогда не встречались, при том, что у наших семей такая история.
— Да. Честно говоря, я не знал, чего ждать. Даже представить себе не мог, что вы так… так прекрасны.
— Спасибо. — Она произнесла это очень искренне. — А вот я знала, что вы невероятно талантливы, и слышала, что вы очень красивы. — Она помолчала, глядя вдаль. Сделала еще глоток шампанского. Взглянула ему прямо в глаза. — Но я тоже не ожидала, что вы окажетесь настолько красивым и настолько… зрелым.
Миша снова почувствовал мощное и совершенно безошибочное возбуждение именно там, внизу. Вера Буним точно знала, на какую клавишу нажать.
— А чего же вы ожидали? Кого ожидали увидеть? Бледного заморыша, который из дома никогда не выходит? Или, может быть, гомика?
— Нет. Хотя среди пианистов часто встречаются бледные заморыши, и гомики тоже. Очень зрелого вида, кстати. Просто вы выглядите таким… настолько очевидным…
— Гетеро?
— Да. По крайней мере мне так кажется.
— А если бы это оказалось не так?
— Все равно вы очень привлекательны. Но в этом случае я бы не стала за вами гоняться, зная, что это пустая трата времени.
— А вы, оказывается, практичная женщина.
— Да, вообще-то я очень практичная женщина. Когда вижу то, что меня привлекает, не колеблясь протягиваю руку и стараюсь это получить.
— Женщина с вашей красотой и с вашими деньгами может получить абсолютно все, что ей хочется.
— Не обязательно. Я не собираюсь притворяться несчастненькой богатенькой девочкой. Я знаю, что мне в жизни очень повезло. Но иногда даже такие красивые и богатые, как я, не получают того, чего хотят.