Рапунцель
Шрифт:
– Кресс, эй, не спи. Ты нужна мне. Помни о стервятниках, Кресс. Стервятники.
– Я тебе не нужна. Если бы не я, ты бы вообще не попал в эту пустыню.
– Это неправда. Точнее, не совсем правда. Мы уже говорили об этом.
Она содрогнулась.
– Ты меня ненавидишь?
– Конечно же, нет. И прекрати уже расходовать силы на глупые разговоры.
– Просунув руку ей под плечо, Торн заставил ее сесть.
Кресс схватила его за запястье.
– Как ты думаешь, ты смог бы когда-нибудь меня полюбить?
–
Она отвернулась, не находя себе места от ужаса. Он ей не верил! Он не понимал, как глубоки ее чувства.
– О, звезды!
– Он взвыл от бессилия.
– Ты ведь не заплачешь снова?
– Н-нет.
Она закусила губу. Это была правда: ей хотелось плакать, но глаза совершенно пересохли.
Торн провел рукой по волосам, подняв облачко пыли.
– Да, - твердо сказал он.
– Мы совершенно определенно родственные души. А теперь, прошу тебя, вставай.
– Ты наверняка говорил это уже многим девушкам!
– Да, но я бы не стал этого делать, если бы знал, что ты будешь меня этим попрекать.
Ее охватило чувство безысходности. Кресс свернулась в клубок и прижалась к Торну еще крепче. У нее ужасно кружилась голова.
– Я умираю, - пробормотала она, пораженная очевидностью и неизбежностью такого исхода.
– Я умру, так ни разу в жизни и не поцеловавшись.
– Кресс, Кресс! Ты не умрешь.
– У нас должен был случиться такой потрясающий волшебный роман, прямо как в книгах. Но нет, я просто умру в одиночестве, так ни разу и не поцеловавшись.
Он снова взвыл, уже не от боли и горя, а от злости и бессилия.
– Послушай, Кресс! Мне ужасно не хочется в этом признаваться, но я весь пропотел, весь чешусь и не чистил зубы уже два дня. Сейчас не лучшее время для волшебного романа.
Взвизгнув, она спрятала голову между коленями. Безвыходность ситуации просто уничтожала ее. Пустыня никогда не кончится. Они никогда не выберутся отсюда. И Торн никогда ее не полюбит.
– Кресс. Посмотри на меня сейчас же. Ты смотришь?
– Угу...
– пробормотала она.
– Я тебе не верю.
Вздохнув, она подняла голову и посмотрела на него через занавеску остриженных волос.
– Теперь смотрю.
Он придвинулся к ней и провел ладонью по ее лицу.
– Я не допущу, чтобы ты умерла нецелованной.
– Но я умираю уже сейчас.
– Нет, не умираешь.
– Но...
– Я буду решать, когда ты умираешь, и если уж это случится, обещаю: ты получишь такой поцелуй, который стоил долгого ожидания.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Его глаза были ясны и осмысленны, будто он мог ее видеть. Торн не поморщился в ответ на ее скептическое молчание. На его лице не появилось улыбки - ни беззаботной, ни многообещающей. Он просто ждал.
Кресс
– Ты обещаешь?
Он кивнул.
– Обещаю.
Вздрогнув от предчувствия боли, ожидавшей ее, Кресс собралась с духом и протянула Торну руки. Мир покачнулся, когда он поднял ее на ноги, она оступилась и едва не упала. Торн поддерживал ее, пока ее не перестало шатать. Голод болезненно вгрызался в ее пустой желудок. Стертые до крови ступни ныли, боль поднималась по ногам до самого позвоночника. Тем не менее Кресс изо всех сил старалась игнорировать все эти невыносимые ощущения, Торн помог ей повязать простыню вокруг головы.
– У тебя не кровоточат потертости на ногах?
Она с трудом видела в темноте, и к тому же ступни были замотаны полотенцами.
– Не знаю. Но они болят. Очень сильно.
– Может быть, тебя лихорадит из-за инфекции.
– Торн передал ей последнюю бутылку воды, наполовину пустую.
– А может быть, у тебя обезвоживание. Выпей все это.
Она замерла, держа горлышко бутылки у самых губ, чтобы не потерять ни одной драгоценной капли. Он сделал ей очень соблазнительное предложение. Она могла выпить всю оставшуюся воду и все равно не утолить жажду, но...
– Все, - повторил Торн.
Она пила до тех пор, пока не смогла остановиться, хотя горло раздирало от желания выпить еще.
– А как же ты?
– Я уже выпил сколько нужно.
Она знала, что это неправда, но трепет перед его бескорыстием таял с каждым глотком, и вскоре Кресс осушила бутылку до дна. Некоторое время она стояла, покачиваясь, с перевернутой кверху донышком бутылкой, надеясь вытрясти из нее еще хотя бы каплю, пока не убедилась в том, что больше ничего не осталось.
Она с тоской убрала бутылку в простынный мешок Торна. Посмотрела на горизонт: очертания гор оставались все так же недостижимо далеко.
Торн поднял с песка свою трость, и Кресс заставила себя сделать три глубоких вдоха, надеясь, что они придадут ей сил. Прикинув, сколько шагов потребуется для того, чтобы добраться до ближайшей дюны, она начала считать. Шаг, другой, третий... Вдох, выдох... Фантазии о том, что она - храбрая путешественница, уже не помогали, и она сосредоточилась на мысли о том, что нельзя подвести Торна, положившегося на нее.
Она проковыляла вверх по дюне и вскоре начала клацать зубами. Затем дважды оступилась. Стала прокручивать в голове приятные фантазии. Мягкая постель, легкое одеяло. Проспать до полудня, проснуться в мягко освещенной комнате с цветами за окном. Проснуться в объятиях Торна. Он нежно убирает челку с ее лба и запечатлевает на ее губах первый утренний поцелуй.
Но отвлечься не удавалось. Кресс никогда не видела подобной комнаты и с трудом придуманные видения легко вытесняла реальная боль.