РАСКОЛ
Шрифт:
– Как вы собираетесь поступить с драгоценностями? О них, по меньшей мере, знают человек сто. И пресса уже писала о находке.
– О репортерах можете не беспокоиться, мы инсценируем вооруженное нападение и похищение прямо из вашей обители. Нужно только, чтобы вы приказали перенести ларец в свои покои. Якобы для составления каталога и определения стоимости изделий ювелирами. Причем это нужно сделать в ближайшее время. Иначе вы неминуемо увязнете в распрях с госадминистрацией по поводу права на клад. Не волнуйтесь, все будет чисто. От вида пистолета у всех сердце уйдет в пятки. Сразу после операции вы получите все остальные бумаги, а ваш счет в банке
Через пять дней город потрясла ужасающая новость: на святую обитель, резиденцию благочинного протоиерея, совершено разбойное нападение, похищены драгоценности, отец Василий найден в собственных покоях с простреленной головой. Убит так же прислужник и двое лучших в Крыму ювелиров.
***
Головокружительная карьера удачливого и процветающего бизнесмена Антона Шаруна не давала покоя никому в Севастополе. На фоне всеобщего прозябания только один его сверкающий офис в центре города бросал вызов всем. Отличительной чертой этого Бог весть откуда свалившегося на головы севастопольцев мультимиллиардера было то, что он делал бизнес открыто и вроде как у всех на виду. Он разъезжал на единственном в городе «линкольне» и давал интервью буквально всем городским газетам. В Севастополе с неперестающим нарастанием блуждали слухи об отмывании Торговым домом Таврическим, владельцем которого являлся Шарун, то ли партийных, то ли церковных денег. Подобно герою известной сказки о гадком утенке, превратившемся в прекрасного лебедя, массовик-затейник одного из культурных учреждений города воплотился в бизнесмена от Бога, как стал называть его представитель президента Украины в Севастополе Иван Ломов.
Антон Шарун был молодым человеком двадцати семи лет от роду, довольно неглупым и элегантным; его кожа казалась младенческой. Глядя на его слащавое личико, можно было предположить, что его щек и подбородка ни разу не касалась бритва. Лишь стертая эмаль нижнего ряда зубов выдавала разрушительную работу времени. Блатные и рэкет не могли взять в толк: откуда появился этот молокосос с миллиардами, и как это он мог «подняться» за один год прямо у них под носом? Они чувствовали, что Шарун – «подстава», и томились желанием разузнать, кто за ним стоит.
Прощупать «фраера» решился Арсен, под чьим контролем была пара городских супермаркетов, ювелирные мастерские и ночной клуб. Доверенное лицо Арсена, стопятидесятикилограммовый Макс, никогда не расстававшийся с бейсбольной кепкой, пришел днем в офис к Шаруну, рассчитывая быстро обставить дело и уже вечером укатить на своей вишневой «девятке» в Ялту с очаровательной молодкой.
Шарун еще не переехал в свою новую резиденцию на Ленина, объединенную с филиалом загадочного церковного банка. Макс нашел его в старом офисе, в районе Камышовой бухты.
В приемной Макса спросили о цели визита. Он не замедлил ответить, что пришел к владельцу Торгового Дома с выгодным предложением и был бы очень благодарен, если бы Антон Юрьевич выслушал его немедленно, так как он очень спешит. Его пустили в кабинет. После вежливого приветствия Макс сказал:
– Я представляю организацию, которая готова предложить вашей фирме некоторые услуги за договорную цену.
– А о каких услугах идет речь? – с блеском в глазах спросил Шарун.
Макс был уверен, что Шарун прекрасно знал, о чем идет речь. Макса в городе знали все, и если он к кому-то приходил, то во всяком случае, не точить лясы.
– Эти услуги заключаются в благосклонности нашей организации
В этот же день в пустую машину владельца Торгового дома прямо у здания его магазина, подложили бомбу. Приобретенный на днях «опель колибри спорт» превратился в железный лом. Отлетевшей от взрыва дверью придавило оказавшуюся рядом маленькую девочку, ее в тяжелом состоянии забрала «скорая». Еще двое прохожих получили незначительные ранения, отделавшись легким испугом.
Через два дня блатные и рэкет с тревогой восприняли новость о кровавом убийстве Арсена, которому вскрыли вены в сауне. Изуродованный труп непосредственного исполнителя задуманной Арсеном операции с бомбой нашли в одной из бухт пригородной Балаклавы. Макс пропал без вести. В последний раз его видели в Ялте, в гостинице «Ореанда». Он исчез, даже не сдав ключей администратору, оставив в одиночестве в гостиничном номере своего белокурого «цыпленка». И тогда городские авторитеты решили обратиться за советом к крымскому папе, дядюшке Цезарю, чье бунгало возвышалось на скале мыса Фиолент.
***
В день похорон Арсена, несомненно, больше всех радовался лучший в городе художник-каменотес, на совесть выполнивший полученный заказ. Надгробное изваяние из черного гранита «габбро» с объемным портретом усопшего, обрамленным в неповторимый орнамент, могло бы посоперничать с бюстами у Кремлевской стены, и даже самое предвзятое жюри застряло бы на перепутье: какому памятнику отдать главный приз.
Покрытые золотом буквы напоминали тончайшую гравировку музейного экспоната. Безукоризненная симметрия обелиска, исполненного в виде увядшего кленового листа размерами с автомобиль, заставляла усомниться, что это дело рук обычного, нигде не обучавшегося ремеслу скульптора парня. Тем паче никто бы не поверил, что художник со своим напарником смастерили все это за два дня.
Каменотес был по-настоящему счастлив. Он взаправду считал, что ему отвалили денег с явным перебором. Он бы согласился и на третью часть полученной суммы. Однако. Хозяин – барин, а он – не осел. Сколько предложили, столько и взял. Перепало и напарнику. Заведующую кладбищем, выделившую участок на аккуратно подстриженной клумбе в «почетном квартале», тоже не обидели. Она предоставило место из «личной брони». Хорошо вознаградили и сотрудников бюро ритуальных услуг, музыкантов и могильщиков.
В этот печальный день траурный зал, где родные и близкие прощались с покойным, был усеян венками как никогда. Администрация кладбища поспешно отменила другие похороны, назначенные на это время. За полученный от заказчика гонорар она готова была выслушать хоть тысячу упреков.
Самый приличный на вид в похоронном бюро катафалк еле-еле волочился в сопровождении бесконечной кавалькады иномарок по Большой Морской, пиближаясь к Церковному банку на Ленина. Неприкрытой угрозой прозвучали здесь десятки клаксонов.
Водитель катафалка вдруг заортачился и спросил у кого-то из братвы, нельзя ли ехать побыстрее. Ему надо было успеть в погребальную контору за очередным «клиентом» в ящике. Его сразу осекли, предупредив, что успевает всюду только тот, кто никуда не спешит, и что ему отрежут ноги, если он не будет ехать еще медленнее. Шоферу не надо было повторять. Он все понял.