Раскол
Шрифт:
Старик умолк, по-видимому, устав от своего длинного монолога. Вагифу тоже что-то не хотелось говорить, речь старика потрясла его своей бесхитростностью и глубиной. Старик, безусловно, был прав. Всем нам следовало не искать врагов среди вчерашних друзей, а, доверившись друг другу, строить новые, справедливые взаимоотношения.
За разговорами Вагиф не заметил, как наступил вечер. Он медленно встал и выключил свет на веранде, оставив гореть лишь мощную лампу у самых ворот. Старик одобрительно кивнул, поняв его замысел. Пока ничто не предвещало осложнений, но Вагиф явственно ощущал надвигающуюся опасность.
У
Опустошив всю бочку, Вагиф с чувством исполненного долга занял позицию на веранде у опрокинутого платяного шкафа.
Время тянулось медленно. Около десяти вечера обитатели дома услышали, как у ворот остановилась какая-то машина. Кто-то осторожно подергал за ручку, после чего снова послышался шум двигателя. Машина, отъехав с десяток метров, остановилась. Вскоре они услышали, как подъехали еще несколько машин. Все они миновали ворота и сконцентрировались у левого конца двора.
Наступило томительное ожидание. Вагиф почувствовал, как струйка пота, неприятно холодя кожу, медленно сползла по спине, как онемели пальцы рук, державшие новенький автомат. «Хоть бы все быстрее началось», — подумал Вагиф, заряжая запасной рожок.
И вдруг сразу в нескольких местах, используя капоты и крыши машин, под вой автомобильных сирен с десяток молодых парней полезли через забор. Зрелище было впечатляющим, организатор этого штурма был явно человеком с фантазией. Но атака не удалась, захлебнувшись в самом начале.
Спокойно посылая пулю за пулей, почти не целясь, старик буквально в считанные секунды уложил из своего допотопного маузера двоих и ранил по крайней мере еще троих, которые, неуклюже перевалившись через забор, отползли в кусты. Автомат даже не понадобился. Лишь в самом конце безуспешной атаки Вагиф для острастки выпустил очередь поверх забора.
Первый приступ был отбит. Вагиф, слегка пригибаясь, побежал к старику. С ним все было в порядке. Старик невозмутимо, отложив в сторону маузер, разливал вино. Опрокинув залпом стакан вина, Вагиф сразу успокоился. Единственное, что его волновало, так это то, что стрельба произошла в черте города и не слышать ее милиция просто не могла. А если так, то почему не появилась хотя бы из простого любопытства. Все это было более чем странно. Вагиф невольно вспомнил шутку Вано. Тот обычно говорил, что если в городе много милиционеров, значит, в городе спокойно, если же их нет — жди осложнений. Вспомнив Вано, Вагиф горько улыбнулся. Где они, его друзья-коллеги? Ашот погиб из-за него. Что с Вано и Геной — неизвестно. «Дай бог, — подумал Вагиф, — не встретиться с ними как с врагами. Дай бог!» — еще раз горячо повторил он про себя, инстинктивно отложив в сторону горячий «калашников».
Противник затих, но чувствовалось, что он что-то замышляет. Старик, разложив патроны перед собой, внимательно прислушивался к шуму по ту сторону забора. Вагиф также старался угадать по еле доносившимся звукам замысел нападающих.
Неожиданно они ясно услышали рокот
Старик не переставая стрелял, стараясь попасть в водителя, но все было тщетно. Нападающие предусмотрительно положили на капот мешки с песком, в котором вязли пули. И тогда, поняв безвыходность положения, Вагиф бросил быстрый взгляд на старика. Тот сразу все понял и, мгновение поколебавшись, одобрительно кивнул. Вагиф, привстав на коленях, выпустил короткую очередь трассирующими пулями по разлившемуся мазуту.
Грузовик вспыхнул огромным факелом. Нечеловеческий крик раздался из кабины, откуда вывалился весь в огне водитель. Стало светло, как днем. Вагиф отчетливо увидел, как оставшиеся в живых нападающие, поспешно забравшись в автомобили, рванули в разные стороны.
Но и положение осажденных было незавидным. По сути дела, они оказались в западне. Пламя, постепенно разрастаясь, не давало им возможности вырваться из огненного плена.
Удушливый дым постепенно наполнял дом. Дочери старика, до конца не поняв, что происходит, сгрудились возле него, что-то громко крича. Старик, как-то сразу потерявший былую уверенность, отрешенно смотрел на разгорающийся пожар, еще, как видно, не осознавая, какое несчастье их постигло.
Медлить было нельзя: огонь подступал к самой веранде. Вагиф, облив водой грубошерстный палас, лежащий на полу, и схватив в охапку одну из дочерей старика, предварительно набросив на нее мокрый палас, бросился к забору по узкой полоске еще не пылающей земли. Добежав до забора, он рывком перебросил через него свою ношу. Подобным образом Вагиф спас и вторую дочь. Лишь со стариком произошла небольшая заминка. Он еле-еле поднял его на верх забора, откуда его осторожно сняли дочери.
Буквально через секунду после того, как они покинули дом, узкая дорожка, которая спасла их, запылала, а еще через мгновение вспыхнул дом. Женщины не плакали, они молча смотрели на горящий дом и что-то тихо шептали, поддерживая своего отца, все еще сжимавшего своими худыми старческими руками никому не нужный револьвер.
К утру дом сгорел дотла. Вагиф со стариком и его дочерьми все это время находился в небольшом сарае, который стоял несколько на отшибе и не пострадал от пожара. Где-то под самое утро они услышали шум подъезжающих машин. Вагиф привычным движением рук передернул затвор.
Из первой остановившейся машины выскочил высокий мужчина, чем-то напоминающий старика. Увидев Вагифа, он вскинул карабин.
— Нет, — услышал Вагиф голос старика, — не убивай, он друг.
Мужчина, как бы очнувшись, медленно опустил оружие.
— Он друг, — повторил старик, подойдя поближе, — он спас Руслана и помог нам защитить себя. Ему надо в Москву, помоги ему.
Мужчина, молча протянув руку, слегка кивнул в знак благодарности. Уже в машине Вагиф вдруг почувствовал, насколько он устал. Все тело болело. Ужасно горели сожженные ладони рук, но это было не столь важно. Главное, что он уже сегодня отправится в Москву. Для него это сейчас было самым важным.