Раскол
Шрифт:
Малфурион сосредоточился, сопротивляясь своей боли. Калимдор продолжал подпитывать его, отдавая ему все, что он мог. Он доверил Малфуриону свое будущее, свою судьбу. Теперь он был его стражем, больше, чем Кенарий, Малорн или даже драконы. Теперь все зависело от него и только от него.
Один… против Пылающего Легиона и Старых Богов.
– Работайте, вы псы!
– орал Маннорот на колдунов и демонов.
– Сильнее!
Один из Высокорожденных резко упал вперед. Как и остальные, он был сильно истощен. Некогда экстравагантные одежды теперь висели
– Лорд Маннорот! Пожалуйста, мне нужно только…
Одной рукой демон схватил его за голову, раздавив череп и его содержание в кровавое месиво. Маннорот потряс безжизненным телом перед съежившимися ночными эльфами и колдунами.
– Работайте!
Несмотря на их истощенное состояние, колдуны немедленно удвоили усилия. Даже тогда, Маннорот не был удовлетворен. Он отбросил ужасные останки и двинулся в узор. Он должен был присоединиться к их усилиям, если он надеялся на успех.
Но когда он оттолкнул тех, что были у него на пути, у него появилось странное чувство перемещения. Движение Маннорота стало медленным и когда он посмотрел на одного из Эредаров, он увидел, что то же самое происходило с колдуном. Ночные эльфы казалось, были менее подвержены этому, но даже они двигались все медленнее и медленнее.
– Что происходит?
– потребовал он у остальных.
Сильно ударив хвостом по полу, Маннорот попытался вернуться к колдовству, но как только он поднял свою все еще измазанную кровью руку, его глаза расширились. Чешуйчатая шкура стала прозрачной. Демон мог видеть свои собственные сухожилия и кости, и даже они больше не выглядели полностью материальными.
– Невозможно!
– гремел крылатый исполин.
– Невозможно!
Стена башни, со стороны Источника Вечности разрушилась.
Великая сила затягивала демонов. Самые близкие к разрушенной стене почти немедленно последовали за большими кусками камня прямо в черные воды, быстро исчезнув вдали. Воинов в тяжелой броне уносило так легко, как будто они были легкими как перо.
Узор разрушился. Несмотря на свой страх перед Манноротом, ночные эльфы сбежали от неминуемой катастрофы. Достигнув собственных пределов, Эредары попытались последовать за колдунами, но были подхвачены тем же самым ужасным ветром, который далеко унес Стражников Скверны. С дикими воплями колдуны исчезли через дыру в стене.
Наконец, там остался только Маннорот. Его невероятная сила и большой вес работали на него, крылатый демон удерживал себя против жаждущей его бури. Звериные глаза Маннорота уставились на разрушающийся узор. Он начал двигаться в центр. В нем оставалось достаточно магии, чтобы со своей собственной силой он мог создать вокруг него защитный щит, в котором он мог переждать это нападение.
Каждый шаг давался тяжело, но Маннорот продвигался вперед. Одна подобная стволу дерева нога вошла в узор, затем другая. Его крылья безумно бились, слегка подталкивая его вперед. Третья нога демона вошла… и, с торжествующей усмешкой растянувшейся на его ужасающем выражении, Маннорот поставил четвертую.
Подняв высоко свои когтистые руки, он призвал магию узора вокруг себя. Даже движение рук казалось почти невозможным, но
Вокруг него сформировался купол из зеленого огня. Всасывание прекратилось. Маннорот повернулся к разрушенной стене и громко рассмеялся. Против меньших демонов ветер мог бы сработать, но он был Маннорот! Маннорот Живодер! Маннорот Разрушитель! Один из тех, кого выбрал Саргерас…
Огонь щита потянулся к разрушенной стене… и демон с ужасом увидел, как его защиту унесло прочь.
Как только он попытался отвернуться от стены, ветер схватил его. Маннорот летя назад, раскрыл рот от удивления, поскольку его с легкостью оторвало от земли. Демон взревел от боли, врезавшись в разрушенную стену, отрывая огромные куски стены.
Ему удалось ухватиться, и на мгновение у Маннорота появилась надежда. Но нагрузка на его толстые пальцы и грубые когти была слишком большой. Его когти бесполезно царапали камень, когда его, наконец, оторвало от башни.
С ревом, Маннорот улетел к Источнику Вечности.
20
По лицу Джарода Песнь Теней текла кровь. Его левая рука была сломана, в этом он был уверен. Что не было настолько бесспорным, это был ли хоть один из его жизненно важных органов не поврежден тяжелыми ударами, которые продавили его нагрудную броню в нескольких местах. Ему было немного трудно дышать, но, по крайней мере, он мог стоять… хотя бы.
Изо всех сил пытаясь поднять свой меч, Джарод снова стоял перед своим противником.
На Архимонде не было ни царапины. Джарод не оставил ни одной отметины на зловещем демоне, даже ни разу не коснуться Архимонда, получая в ответ один жестокий удар за другим.
Но еще хуже было то, что Джарод хорошо понимал, что огромный демон просто играл с ним. Архимонд мог убить своего крошечного противника уже дюжину раз, но зверь получал садистское удовольствие, медленно отправляя ночного эльфа в забвение. Однако Джарод знал, что до смертельного удара Архимонда осталось не так много времени. Но измученный солдат ничего не мог с этим поделать.
И все же, какая-то внутренняя сила заставила Джарода приготовиться к большему наказанию.
Они стояли одни в этом месте битвы, хотя были и те с обеих сторон, кто наблюдал с расстояния за разворачивающимися событиями. Демоны, конечно, наблюдали, как их командующий побеждает ночного эльфа с ужасающим ликованием, и постоянно вопили, поддерживая Архимонда. Сторонники Джарода без сомнения видели, насколько жалким был прежний капитан стражи на самом деле. Они, вероятно, задавались вопросом, как они могли когда-то видеть в нем надежду.
Пронесся жестокий ветер, подняв пыль. Джарод прищурился, пытаясь не ослепнуть. Архимонд замедлился, когда стал приближаться, демон был абсолютно спокоен. Джарод предположил, что темный гигант раздумывал, как лучше ударить свою жертву.
Но если он должен был умереть, ночной эльф решил, что, по крайней мере, попытается показать видимость сражения. Крепко сжав меч двумя руками, Джарод с криком бросился на Архимонда.
Через поднявшуюся пыль он увидел, как демон слегка улыбнулся от его смелости. Однако как только Джарод приблизился, улыбка исчезла и, к удивлению отчаянного офицера, Архимонд напрягался.