Раскол
Шрифт:
Рис закрыл глаза.
– Внутри совершенно определенно есть демон. Возможно, не один. Завеса здесь тоньше даже чем в Белом Шпиле.
Она кивнула.
– Хотите подождать здесь, Сэр Евангелина?
– Лучше я останусь рядом с вами.
– Как хотите.
Она ожидающе посмотрела на голема. Шейла вздохнула, и быстро зашагала к дверям вверх по лестнице; тяжелые шаги голема отдавались по двору гулким эхом. Не обращая внимание на ручки дверей, она просунула свои толстые пальцы сквозь дерево. Дверь отозвалась мучительным стоном, когда железные крепления изогнулись. Наконец, с тяжким усилием голем вырвала двери из петель, и огромные куски дерева и металла разлетелись
Евангелина отскочила с пути одного из обломков, который едва в неё не попал.
– С ума сошла? – крикнула она.
Голем посмотрела назад и пожала плечами.
– Оно шустрое.
По крайней мере, никто не пострадал. Другие, казалось, были менее возмущены, чем Евангелина, и более заинтересованы в теперь уже пустом дверном проеме внутрь башни. Винн смело вошла внутрь, и остальные быстро последовали за ней. Евангелине не оставалось другого выбора, кроме как поступить так же.
Внутри было темно и холодно – холоднее, чем вообще было положено, даже в каменном здании. Вдобавок ко всему, тот ничтожный свет, что проникал сквозь проход, показывал страшную картину – вся комната была забрызгана высохшей кровью и останками. Все это покрывало пол, было размазано по стенам… стоял густой и заплесневелый запах. Тел не было, но она слышала, как кто-то двигается там, далеко в темноте. Большие, волочащиеся по земле существа. В её воображении возникло слишком много образов.
Винн ударила посохом по полу; он засиял, сопровождаясь эхом раздавшегося звона. Тени словно отпрыгнули от света, открывая взору огромную винтовую лестницу и проходы, ведущие вверх и вниз, но Евангелине это не принесло ни малейшего облегчения. Она чувствовала себя незваным гостем.
По её коже холодной змейкой проскользнуло плохое предчувствие.
– На стене есть надписи, – приглушенно сказала Адриан.
Прямо возле дверей были слова, намазанные кровью. Большая часть этих слов была невразумительной тарабарщиной, но одно предложение было четким: «МЫ ХОТИМ ВЫБРАТЬСЯ».
Евангелина озадаченно нахмурилась.
– Двери были заперты изнутри, разве нет? Если они хотели выбраться, они не могли… уйти?
Она мгновенно пожалела о том, что говорила слишком громко – её голос отозвался эхом по залу, и она постаралась не думать о том, кто были эти «они».
Снова одержимые трупы, или что-то хуже?
– Они не были заперты, – хрипло промолвила Шейла, – они были запечатаны.
– Как?
– Его догадка не лучше моей.
Рис отошел от надписи, по его лицу было видно, что его тошнит. Евангелина чувствовала то же самое.
– Куда мы пойдем? – спросила она. – Вверх по лестницам?
Винн отрицательно помотала головой.
– Вниз. Адамант встроен в расщелину. В этой части крепости находятся обычные жилые помещения. Лаборатория Фарамонда располагается ниже.
– Вниз, – повторил Рис. Он встряхнулся, будто бы сбрасывая что-то неприятное. – Конечно же, вниз, куда же еще, правда? Когда-нибудь я захочу встретить демона, которому нравится приятное, хорошо освещенное помещение.
– Не сегодня.
– Старая магесса все ещё хочет найти её друга? – спросила Шейла.
– Да, – неуверенно ответила Винн.
Они стояли в темноте, а за дверями мстительно свистел ветер. Больше нечего было сказать. Пора было начинать.
Рис сказал Коулу возвращаться в башню, и в какой-то момент Коул хотел так и сделать. Спрятавшись в тенях, он наблюдал за тем, как их кони выехали за пределы деревни, и думал о словах Риса. Он мог найти свои следы, найти нужную дорогу, и вернуться в эту огромную и страшную башню, совсем один. Это могло быть приключением.
Но
И он следовал за ними. Несколько дней он держался от них так далеко, насколько мог, опасаясь, что Рис может увидеть его и силой заставит его уйти. Маг постоянно оборачивался на своей лошади, искал кого-то, и каждый раз Коул вздрагивал. Он старался идти в стороне от дороги, в густом кустарнике, настолько, насколько смел. Но потом ему в голову пришла мысль: а что если Рис не может видеть его?
Что если он теперь невидим и для Риса?
Этот страх начал грызть его, словно червячок, пробравшийся глубоко в желудок и свернувшийся там холодным комком. Каждое утро он просыпался, покрытый росой и дрожащий от холода, цепенея в страхе, что Рис и другие уже покинули свой лагерь. Потом с бешено колотящимся сердцем он бежал к ним, пока не находил их спящими. Только тогда он вздыхал с облегчением, даже если часть его отчаянно хотела разбудить Риса. Просто чтобы поговорить с ним. Просто чтобы услышать другой голос.
Иногда, следуя за группой, он шел прямо посреди дороги, надеясь, что Рис обернется и тогда предпримет что-нибудь. Но этого не происходило. Часто они были так далеко впереди, что на расстоянии казались не более чем пятнышком, и каждый раз, когда они исчезали за холмом или склоном, он начинал волноваться. Что если они свернули с дороги, а он не заметил? Что если он потерялся здесь навсегда?
А потом местность поменялась. Земля сначала стала сухой, а потом были только ветер и бурый песок. Такая пустота была странной – словно все в мире внезапно умерло и высохло. Ветер был похож на одинокий вой, который говорил о боли и одиночестве с такой грустью, что тронул сердце Коула. Он и представить себе не мог, что такое место могло существовать, или что кто-нибудь по доброй воле отправится туда.
Единственным плюсом было то, что Риса и остальных теперь было лучше видно. Лошади шли медленнее, и хоть он и не мог видеть их сквозь вихри песка, они оставляли след. Они не оставались надолго – ветер заметал их, но этого было достаточно.
А ещё там были существа. Черные существа, которые таились по углам. Коул не мог их разглядеть, да и не хотел. Но он боялся, что они могут увидеть его. Та первая ночь была ужасной, он провел ее, дрожа от холода в скалистой ледяной расщелине. Тьма была такой всепоглощающей, что казалось, она уничтожит его.
И хуже того, была ещё музыка. Он не знал, что это за музыка, но казалось, она шла издалека, очень издалека. Она звала его, но это было неприятно – она была такой назойливой, что его сердце учащённо билось, а кровь кипела. Те чёрные существа, что прятались в темноте, слушали её. Он не знал, откуда он знал это, но он их чувствовал – как они тянули свои шеи, поднимали свои когтистые лапы навстречу этому зову.
Он спрятал голову меж коленей и закрыл уши руками. Когда раздались другие звуки, звуки магии и битвы, он испугался. Он слышал, как где-то далеко Рис вскрикнул от боли, но Коул остался на месте. Он чувствовал себя трусом. Тьма, которая простиралась за его убежищем, была слишком пугающей. Эти существа были повсюду. Если бы тогда у него была возможность убежать обратно в Шпиль, он бы так и сделал.