Расколотая радуга
Шрифт:
У Майкла на лбу выступила испарина, но не от горячей воды, и когда ладонь Кэтрин прошлась по мокрым завиткам на его груди, он схватил ее за запястье.
— Кэтрин, не надо. Ведь я не святой, а обыкновенный мужчина, и могу не выдержать.
Рука ее напряглась. Оба изнемогали от страсти, и тут уж было не до дружеского общения. Кэтрин подняла на него затуманенные желанием глаза.
— Пожалуй, и я не святая. Ведь неизвестно, будет ли у нас завтра шанс, так давайте не упустим его сегодня.
И она принялась поглаживать его чуть ниже живота, а потом слегка
Бережно опустив Кэтрин на наклонный камень, он лег рядом и запечатлел на ее влажных, чувственных губах долгий поцелуй. Она с громким стоном обвила его шею руками, и чем глубже становился их поцелуй, тем дальше отодвигался кошмар ушедшего дня, уступив место празднику чувства.
Наконец Майкл оторвался от ее губ и, прерывисто дыша, окинул взглядом ее соблазнительное тело сирены, едва различимое в полумраке. Сердце Кэтрин бешено колотилось, отчего на влажной шее пульсировала жилка. Майкл нежно коснулся губами этого места и провел языком чуть ниже по шелковой коже. Кэтрин выгнула спину, и над водой показались розовые соски. Майкл поймал один губами, тот сразу же затвердел.
Колени Кэтрин раздвинулись, Майкл втиснулся между ними, и пока его руки поглаживали ее бедра, губы ласкали сосок. Поддерживаемая водой, Кэтрин стала изо всех сил работать ногами вверх-вниз, вверх-вниз, скользя по его бедрам. В теплой воде каждое прикосновение казалось особенно чувствительным.
— Даже в мечтах я не мог представить себе женщину красивее вас, — со страстным вздохом произнес Майкл, обхватив губами второй сосок.
— О, Майкл, — застонала Кэтрин, все сильнее прижимаясь к нему, пока он полностью в нее не вошел. Однако Кэтрин и этого показалось мало. — О Господи! Никак не могу! Ну еще немножко, — молила она.
Прерывисто дыша, Майкл приподнялся и, упершись руками в камень, с трудом сдерживал готовую выплеснуться драгоценную жидкость, в то время как его плоть, прежде чем вступить в решительную схватку, находила наиболее уязвимые места на обворожительном теле Кэтрин, и девушка вся извивалась, судорожно хватая ртом воздух. Это было настоящим безумием, адской пыткой и райским блаженством.
Почувствовав, что Кэтрин близка к финишу, Майкл отстранился немного, чтобы она сама ввела его в свое жаждущее горячее лоно, обрамленное завитками шелковых волос.
Наконец он снова вошел в нее медленно и уверенно, одним властным движением, окунувшись в мягкое, как шелк, тепло ее лона и испытав наслаждение, способное если не убить, то уж наверняка свести с ума. Кэтрин вскрикнула, заметалась, будто в конвульсиях, и впилась Майклу в спину ногтями.
Теперь ему не надо было больше сдерживаться, и любовный поединок они завершили почти одновременно.
Возбуждение улеглось, и Майкл чувствовал себя совершенно опустошенным, не испытывая ничего, кроме отчаяния перед неизвестностью, а в мозгу кто-то невидимый отбивал молотком: «Она не для тебя, не для
Глава 37
Благодаря воде Кэтрин не чувствовала тяжести тела Майкла, который все еще лежал на ней, и, удовлетворенная, наслаждалась его близостью. Она уснула бы в его объятиях, если бы он вдруг не отодвинулся.
— Не знаю, мудро ли мы поступили, — сказал он каким-то чужим хриплым голосом, — но это было здорово. Очень здорово. Весь мир словно исчез на несколько мгновений.
Майкл чмокнул Кэтрин в висок, однако мысли его витали где-то далеко, и Кэтрин не могла этого не почувствовать. Ей хотелось прижаться к нему, рассказать о своей любви, но она не решилась. Проведя большую часть жизни среди военных, она понимала, что все физические и душевные силы Майкла сейчас направлены на то, чтобы выжить. И она не станет отвлекать его проблемами их взаимоотношений, это для обоих опасно. Побаловались любовью — и хватит. И Кэтрин, как могла спокойно, сказала:
— Я умираю с голоду. Жаль, что не удалось захватить с собой хоть несколько яблок в том саду.
— Я же сказал, что попробую поймать рыбу. Это не шутка. В большой заводи она наверняка водится, ведь заводь непосредственно соединена с морем.
Он вытер с лица капли влаги.
— Сейчас принесу вам мою рубашку. Она, кажется, уже почти высохла.
Майкл вылез из воды, а Кэтрин, плавая, наблюдала за ним. Он подошел к костру, вытерся фуфайкой, которую носил под рубашкой, и Кэтрин залюбовалась его гибким и сильным телом. Настоящий бог. И конечно же, Марс, поскольку весь покрыт шрамами. Да и как можно по-другому думать о человеке, всю жизнь занимавшемся военным искусством?
Майкл вернулся к бассейну с рубашкой в руках и помог выйти Кэтрин, которой очень не хотелось вылезать ии воды. Теперь, когда она согрелась, воздух уже не казался ей таким холодным.
Кэтрин тоже вытерлась фуфайкой и стала натягивать через голову рубашку Майкла, доходившую ей до колен. Натянула и, высунув голову из многочисленных складок, увидела, что Майкл смотрит на нее исподлобья потемневшими глазами. Уж не была ли она слишком настойчива, склоняя его к сексу? Кэтрин стало не по себе. Возможно, им следовало просто поговорить, а не… делать? И все же она не раскаивалась.
— А разве можно поймать рыбу без удочки? — спросила Кэтрин.
— Мой цыганский друг Николас научил меня, как это делается. Опускаешь руку в воду, слегка шевелишь пальцами. Рыбка думает, что это червяк, и подплывает. Тут-то и надо ее хватать.
— Уверена, это не так просто, как вам кажется, — с улыбкой возразила Кэтрин.
— Да, здесь требуются терпение и быстрота, — согласился Майкл. — Но я уже пробовал, а голод — отличный стимул.
Он спустился к заводи, образовавшейся во время прилива, лег на скалу и опустил руку в воду. Кэтрин пожелала ему успеха и отправилась на поиски пресной воды. Вскоре она обнаружила небольшой источник, из которого вода стекала по стене и, прежде чем уйти в песок, скапливалась в углублении.