Расколотое королевство
Шрифт:
Мне хочется возразить, что это все моя вина, но я слишком слаб и труслив, чтобы сделать это. Но от правды не скрыться. Я – причина того, что случилось. Авария произошла из-за меня, а не из-за отца Хартли.
Хартли снова пошатывается, и в этот раз Элла не церемонится – хватает Хартли за руку и заставляет ее опуститься на стул.
– Сядь, – приказывает ей моя сводная сестра.
В это же время мой папа и отец Хартли снова схлестываются взглядами. Я еще никогда не видел старика таким взбешенным.
– Сейчас, Ройал,
– Это твоя дочь была за рулем, Райт. Ей повезет, если свой следующий день рождения она не встретит в тюрьме.
– Если кого-то и отправлять в тюрьму, так это твоего сынка. Да всем твоим сыновьям там самое место!
– Не смей мне угрожать, Райт. Я могу сделать так, что мэр приедет сюда через пять минут.
– Мэр? Думаешь, у этого жалкого ничтожества хватит смелости уволить меня? Я выиграл в этом богом забытом округе больше дел, чем любой другой окружной прокурор за всю историю Бэйвью. Жители города спустят с него три шкуры, а ты…
Впервые за эти три часа я решаюсь заговорить.
– Хартли, – хрипло зову я.
Мистер Райт останавливается на середине фразы, резко разворачивается ко мне, глазами метая в меня молнии.
– Не говори с моей дочерью! Слышишь, маленький ублюдок? Не говори ей ни слова!
Я не обращаю на него внимания. Мои глаза прикованы к бледному личику Хартли.
– Прости меня, – шепчу я ей. – Это все моя вина. Авария произошла из-за меня.
Ее глаза расширяются.
– Не говори с ней! – Удивительно, но это произносит мой собственный отец, а не отец Хартли.
– Каллум! – Элла, похоже, изумлена не меньше моего.
– Нет, – грохочет его голос, ройаловские голубые глаза смотрят прямо на меня. – Истон, больше ни единого слова. Речь идет об уголовном преследовании. А он… – папа бросает на Джона Райта такой взгляд, словно тот является носителем вируса Эболы, – …помощник окружного прокурора. Ни единого слова про аварию, если рядом нет наших юристов.
– Как это типично для Ройалов! – презрительно усмехается Райт. – Вы всегда прикрываете друг другу задницы.
– Твоя дочь врезалась в машину моего сына, – шипит в ответ папа. – Вся вина исключительно на ней.
Хартли тихонько поскуливает. Элла вздыхает и гладит ее по плечу.
– Ты ни в чем не виновата, – говорю я Хартли, ни на кого не обращая внимания. Как будто в этой комнате нас всего двое. Я и эта девчонка. Первая девчонка, с которой мне хотелось проводить время и при этом не раздеваться. Девчонка, которую я считаю другом. Девчонка, с которой я хотел не просто дружить.
И из-за меня сегодня ей пришлось столкнуться с яростью моего отца. Из-за меня ее мучает чувство вины за аварию, которая не произошла бы, не появись там я. Мой брат Рид когда-то называл себя Разрушителем, считая, что ломает жизни всех, кого любит.
Но он ошибался. Я единственный, кто все разрушает.
– Не беспокойтесь,
Я напрягаюсь, когда он сердито шагает к Хартли.
Словно пытаясь защитить, Элла обнимает ее одной рукой за плечи, но мой папа коротко качает головой.
– Пусть идут, – рявкает он. – Этот отморозок прав, им тут не место.
Паника сковывает мне горло. Я не хочу, чтобы Хартли уходила. Особенно, вместе со своим отцом. Кто знает, что он может с ней сделать, когда они останутся наедине?
Хартли, видимо, считает точно так же, потому что она уклоняется, когда отец пытается схватить ее. Но и руку Эллы она тоже с себя стряхивает.
– Я никуда с тобой не пойду!
– У тебя нет выбора, – отчеканивает он. – Я по-прежнему твой официальный опекун, нравится тебе это или нет.
– Нет! – Голос Хартли напоминает раскат грома. – Я никуда не пойду!
Она вдруг поворачивается к моему отцу.
– Послушайте, мой папа…
Но слова повисают в воздухе, потому что Хартли вдруг валится вперед и падает на пол. Звук, который раздается, когда ее голова ударяется о плитку, будет жить со мной до самой моей смерти.
К ней, кажется, тянутся сотни рук, но я оказываюсь рядом с ней быстрее всех.
– Хартли! – хватая ее за плечо, ору я. – Хартли!
– Не трогай ее, – рявкает мой отец и пытается отодвинуть меня в сторону.
Я вырываюсь, но отпускаю ее и ложусь на пол рядом с ней.
– Хартли. Харт. Это я. Открой глаза. Это я.
Но ее веки не шевелятся.
– Отойди от нее, подонок! – орет Райт.
– Истон. – Это Элла, и ее голос пронизан ужасом. Она показывает на голову Хартли, где сбоку сочится тоненькая струйка крови.
Меня начинает тошнить, и это не из-за алкоголя, по-прежнему присутствующего в моих венах.
– О боже! – выдыхает Элла. – Она сильно ударилась головой!
Я прогоняю страх.
– Все хорошо. Все будет хорошо. – Я поворачиваюсь к папе: – Найди доктора! Она ранена!
Кто-то хватает меня за плечо.
– Я сказал, отойди от моей дочери!
– Сам отойди от нее! – выплевываю я в ответ отцу Хартли.
За моей спиной начинается какая-то суета. Шаги. Снова крики. В этот раз я позволяю оттащить себя. Все повторяется, как с Себастианом. Хартли кладут на каталку, доктора и медсестры отдают друг другу приказы и увозят ее.
Я, совершенно подавленный, ошарашенно смотрю на пустой дверной проем.
Что сейчас было?
– О боже! – повторяет Элла.
Мои ноги больше не в силах удерживать вес тела. Я падаю на ближайший стул и хватаю ртом воздух. Что. Сейчас. Было?
Все это время Хартли чувствовала себя плохо, но не сознавалась? Или может, не понимала? Но санитары скорой помощи обследовали ее!
– Они сказали, что с ней все в порядке, – хрипло говорю я. – Они даже не стали ее госпитализировать.