Расколотое правление

Идэн Вероника

— Как всегда, — бормочет он. — Это медицинское состояние, и оно не лечится.

Закатываю глаза, эти двое доводят меня до грани безумия. Я никогда не встречал двух людей, которые при каждом удобном случае причиняют друг другу страдания, но при этом не могут полностью забыть о том, что у них когда-то было вместе.

Взгляд Пиппы метался между ногой Джуда и моей прожженной толстовкой.

— Это серьезные ожоги. Что случилось?

Я прервал Джуда.

— Мы пришли не для того, чтобы болтать.

Он поджимает губы, подбородок опускается в малейшем наклоне, чтобы дать мне понять, что понимает мое недоверие. Каждый

из нас понимает, что думают остальные. Он должен быть контужен, чтобы забыть, что мы еще не знаем, как произошел пожар. В последний раз, когда Пиппа была вовлечена в процесс, пока мы разбирались с пожаром, все прошло не так гладко. У него есть обвинение в поджоге в его несовершеннолетнем послужном списке, чтобы напоминать об этом.

Я наблюдаю за тем, как она эффективно работает, разрезая его штанину, чтобы добраться до раны. Бросив на меня короткий взгляд, она бросает мне несколько медицинских принадлежностей. Я ловлю их, фиксирую челюсть, когда регистрирую бинты, спиртовые салфетки и антибиотический крем.

— Промой ожог на плече водой. — Приказывает она. — Используй спиртовые салфетки для порезов.

— Я в порядке. Просто беспокойся о нем, Пипсквик.

Резко выдохнув, я с трудом выбираюсь из испорченного балахона, сглатывая стон, когда воспаленная кожа натягивается, и задыхаюсь, когда снимаю его. Джуд смотрит на меня поверх головы Пиппы, пока та осматривает неприятный ожог над его коленом.

— Тебе повезло, что кость не сломалась. На порез нужно наложить не больше швов, чем на бабочку, и этот ожог не похож на третью степень. — Пиппа расположилась между его ног, сосредоточившись на ране. — Она заживет через несколько недель, но тебе нужно будет поддерживать ее в чистоте.

— Прямо туда, где ты должна быть, малышка. — произносит он с надтреснутым хрипом. Ее взгляд устремляется вверх сквозь ресницы и уголок его рта кривится от смеси горечи и душевной боли. — На коленях.

Я отворачиваюсь от них, потому что не могу. Я не могу сделать это прямо сейчас, с этими двумя. Мозг перегружен восемьюстами сорока двумя вещами, по крайней мере, и я достигаю чертова предела. В моем мозгу проносится шальная маниакальная мысль о статье, которую я прочитал о близнецовом пламени в два часа ночи под кайфом. Поскольку, как бы они ни были созвучны, они обречены уничтожить друг друга.

Плечо чертовски болит, чем больше я об этом думаю, не в силах больше блокировать болевые рецепторы избирательным мышлением. Стиснув зубы, я иду в ванную комнату Пиппы. Она такая же маленькая, как и остальная часть квартиры. Какого черта она здесь живет, когда у ее семьи есть деньги?

Разорвав зубами спиртовую салфетку, я ополаскиваю свои покрытые волдырями пальцы и протираю порезы и царапины на ладонях.

Я прижимаюсь к раковине, пока не утихнет невыносимое жжение от спирта, пожирающего мои исцарапанные руки. Если руки болят так сильно, то заживление плеча будет отстойным. Как долго заживает ожог? Мои пальцы сгибаются. Черт, я не хочу сейчас доставать телефон, чтобы проверить.

Мое внимание переключается на первое, что бросается в глаза — маленький вибратор сиреневого цвета, стоящий в душевой кабинке, и из меня вырывается смех. Я крепче сжимаю фарфор, но сейчас я мало что могу сделать, чтобы побороть свои импульсивные порывы. Я едва контролирую себя, и хватаю его, пропускаю под краном и кладу в карман.

Мой хитрый ум хочет украсть

у девушки вибратор для душа, у меня дерьмовое настроение, и я не хочу, чтобы у Пиппы сейчас были приятные вещи.

4

КУИНН

Когда я выхожу из офиса Фитца Мортимера, за моей спиной раздаётся хлопок бутылки шампанского, сопровождаемый его гнусным, пронзительным голосом.

— За продвижение и наше светлое будущее. Carpe regnum.

Слова застревают в моей голове, но разум слишком затуманен, чтобы вспомнить, где я слышала эту фразу, слишком занята неотложными мыслями о затруднительном положении моего брата.

Как я могу убедить Сэмми бросить стажировку? Он не знает всего, чем я занималась и действительно считает, что я получила полный курс в ТПУ и оплатила его непомерно высокую стоимость обучения своими выигрышами в покер из онлайн-игр. Мы приехали в Торн-Пойнт за лучшими возможностями, но он не знает, что я продала свою душу тому, кто больше заплатит, чтобы попасть сюда.

Неважно, где зарабатываю деньги. Я согласилась на работу Мортимера, потому что это были легкие деньги, и пока работала, чтобы получить доступ к Колтону, он развлекался тем, что проверял мои хакерские навыки. Он платил лучше, давая мне по штуке баксов за каждую строчку испорченного кода, который я отлаживала для него.

Я крала, лгала, мошенничала — все, что нужно было сделать, чтобы выбраться из некомпетентной приемной системы, в которую мы попали, воссоединиться с братом и выкарабкаться обратно к той жизни, которая у нас должна была быть. Жизни, которую безжалостно вырвали у нас, когда компания Astor Global Holdings выкупила компанию, которую построили наши дедушка и бабушка, и выдоила ее досуха, а затем и наше имущество через лазейку, которая давала им доступ ко всему — пока не осталось ничего.

Самый тяжелый урок, который я когда-либо усвоила, — это то, что мир будет брать, брать и брать, независимо от того, есть ли у тебя что отдать или нет.

Никому не было дела, когда наша бабушка перенесла обширный сердечный приступ и умерла, оставив нас с Сэмпсоном сиротами и без гроша в кармане. Никто не помог.

Вздохнув, я потерла лоб. Я что-нибудь придумаю. У меня всегда получается.

Длинный коридор к лифтам освещен только флуоресцентным светом, исходящим из небольшой зоны отдыха у лифтов. Не могу дождаться спуска на пятьдесят этажей и поездки в свою другую квартиру — ту, в которой действительно живу в Торн-Пойнте, когда не притворяюсь девушкой в беде, запертой в элитной башне Колтона с моим братом.

Забежав в нишу у другого офиса, расположенного рядом с тем, который покинула, я благодарна тени за то, что она укрывает меня, пока я снимаю рюкзак и низко приседаю. Мортимер не читает код. Даже нависая надо мной все это время, он не догадывается, что я ввела команду скопировать файл, открытый на экране Колтона, когда взламывала вход, прежде чем все стереть.

Если это была достаточно важная информация, чтобы он хотел ее стереть, это меня заинтересовало. Я забрала копию в качестве рычага на случай, если мне когда-нибудь понадобится козырь.