Расплата
Шрифт:
Юшка осоловело смотрел на бумагу, которую читал Василий.
– Его надо в подкулачники записать. Все улики налицо, - подсказал, улыбаясь, Панов.
– Это кого в подкулачники?
– приподнялся Юшка.
– Варить-то вари, да посолить не забудь! Ты еще ростом мал, сынок, чтобы меня подкулачником обзывать. Я самый что ни на есть батрак, - разозлился он.
– Эх, отец, отец, из стороны в сторону ты качаешься, то к нам, то к Сидору, - с укором сказал Василий.
– А я-то тебя чуть не богатырем почитал.
–
– Один я, што ли, качаюсь? Вся Расея-матушка качается от власти к власти.
– Ну, тогда вот что.
– Василий твердо положил руку на стол. Впрягайся в телегу сам и езди. Может, тебе Сидор и лошадь даст. Пошли, товарищ Панов.
Авдотья кинулась на колени:
– Помилуй, Васенька, помилуй его, дурака непутевого. Верно ты говоришь, продался он за телегу да за эти... как их, - запнулась она.
– Ну, говори, говори, мамаша, - поднял ее Василий с пола.
– Чего еще подарил ему Сидор?
– Да барахлишко принес ему... спрятать, а потом совсем отказал.
– Что за барахлишко?
Маша метнулась к отцу.
– Да что же ты, папанька, делаешь? Сам ведь рассказывал... Из Тамбова, грабленое! Тимошка грабил.
– И ты молчал?!
– подступил Василий к Юшке.
Юшка безнадежно заскреб свой затылок:
– А ну, Васятка, зачти еще разок этую бумажку.
– Слушай, слушай, прочту еще разок: "Кривушинский комитет бедноты постановляет зарегистрировать вороного мерина, приведенного из Козлова, за крестьянином Олесиным Ефимом Петровичем. Телегу кулака Гривцова реквизировать и передать бывшему его батраку Олесину..."
– Этую бумагу, завтра первым делом зачти, а потом уж я... все выскажу, мать его бог любил.
Василий недоверчиво поднял на него глаза:
– Ничего не скроешь?
– Все выложу! Только мерина приведите.
3
Сидор стоял среди двора и молча наблюдал за людьми, входившими в его ворота.
– Здорово, Юхим Петров!
– поприветствовал Сидор Юшку.
– Здравствуешь, коли не хвастаешь, - грубо ответил Юшка.
– С непривычки уши закололо.
Сидор настороженно оглядел Юшку, кашлянул. Василий срывающимся от злости голосом сказал Андрею:
– Читай решение комитета.
Андрей зачитал бумагу нарочито медленно, почти по слогам, чтобы дать Юшке прийти в себя.
– Опоздали вы со своим приказом, - ухмыльнулся Сидор.
– Я без вас об нем порадел. Он давно на моей телеге вдовушек катает.
– Не порадел, а купить норовил!
– не выдержал Василий.
– Купить норовил, чтобы он подлость твою против революции не выдал.
– Это какую подлость?
– побледнев, спросил Сидор и обернулся к Юшке: - Юхим, что он мелет, твой зятек-то, а?
– Не мелет, а правду говорит!
– Голос Юшки неестественно зазвенел от волнения. Он сорвал с головы картуз и, распаляя себя,
– Юшка наклонился и перешагнул через свой картуз, направляясь к Сидору. Тимошка барахла награбил, а ты прятать мне принес?! Панька! Неси барахло!
– крикнул Юшка, и из-за ворот с узлом выскочил его сын Панька.
Юшка развязал платок, и оттуда вывалились сапоги, туфли, красные галифе.
– Вот они, обуванки-одеванки городские! Судить его надо по всем статьям, мать его бог любил! Гражданы-товарищи, хватит нам хрип на него гнуть! Судить!
Сидор вдруг рванулся к Юшке и изо всех сил ткнул кулаком в зубы:
– Будь ты проклят, холоп!
Сидора схватили продотрядчики. В избе, у окна, диким голосом вскрикнула жена Сидора. А Юшка медленно встал, отер с губы кровь.
– На, пощупай и мой кулак!
– Шагнув к Сидору, ударил жилистым железным кулаком по уху и, обернувшись к мужикам-комитетчикам, устало добавил: - Первый раз за всю жизню человека ударил.
– Да какой он человек? Змей он ползучий, - крикнул Сергей Мычалин.
– В Тамбов его, в Чеку!
– Имущества лишить грабителя!
Быстро запрягли жеребца. Связанного Сидора положили на телегу, Юшка сам напросился в кучера.
Сидор лежал на спине головой к передку, а по бокам сидели продотрядчик с винтовкой и Юшка.
– Все забыл, ирод! Помещика вместе разоряли, а теперь что делаешь?
– Туда вместе шли, правда. А оттуда врозь, ты на подводу воз навьючил, а я на руках икону принес да косу ржавую...
– Бога побойся, Юшка, - уже зловеще поднял голову Сидор.
– Господней расплаты остерегись!
– Мы всю жизню расплачиваемся. За каждый шаг свой ответ держим. На тот свет я не собираюсь, а на этом тебе расплата пришла! За все мои слезочки, за все мозолики!.. Эй, но! Воронок, поднатужься!
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Петька Курков постучал в знакомую дверь и дурашливо крикнул:
– А ну, кто тут который и почему?
Кланя открыла дверь и кинулась к нему на шею.
– Что ты, что ты... матушка увидит!
– забеспокоился Петька.
– Не увидит, Петенька! Одни мы тут. Потап ее увел. Об уборке сладиться пошли. Завтра ведь хлеб жать пойдем. Тогда я уставать буду, Петя.
Он поцеловал ее и взял на руки.
– Пойдем на свою канаву.
Кланя торопливо замкнула дверь и юркнула на подворье.
За ригой - поросшая густой травой канава, а за канавой - стена ржи. Задумчиво шелестят тяжелые колосья от тихого вечернего ветерка, навевая радостное ощущение полноты жизни...
Кланя положила рыжую голову на колени Петьки. Закрыв глаза, она мечтала о своем, бабьем, а Петька чиркал спичку, прикуривая цигарку.