Расплата

Джексон Лайза

– Так, так, секундочку. Давайте уточним. Вы слышали, как он произносит имя женщины, и вы видели, как он ее убивает, но вас там не было? – Черт. Губы Монтойи, который предсказывал нечто подобное, начали растягиваться в широкой улыбке Чеширского кота, словно говоря, что он так и знал.

– Да.

– Это было записано на пленке?

– Нет, – ответила она, затем быстро добавила: – Наверное, мне нужно кое-что объяснить.

Хорошенькое начало. Она наклонилась вперед и потом, словно пытаясь что-то схватить, она разжала и сжала пальцы на руках. Ну вот, – подумал Бенц. – Вроде

бы ясно, что всё это глупости, но она будет пытаться убедить нас, что эта шокирующая история чистая правда. Вне всякого сомнения, как и говорил Монтойя, она была самой настоящей чокнутой.

– Я могу видеть некоторые события незадолго до того, как они случаются. Они всплывают у меня в сознании несмотря на то, что меня там нет. Я знаю, это кажется странным, даже каким-то безумием, но это правда.

– Вы телепатка. – Или скорее психопатка.

– Не знаю, можно ли меня так назвать. Мне кажется, что я в некоторой степени обладаю экстрасенсорным восприятием.

– В некоторой степени?

– Оно появляется и исчезает. Этой ночью, когда я спала, все казалось очень реальным. Я имею в виду, я была там.

Черт возьми, все лучше и лучше. Она, оказывается, спала. Отлично.

– Значит, вы спали.

– Это был не просто сон.

– И что, все ваши сны сбываются?

– Нет. Конечно, нет! – Она взмахнула руками. – Я уже говорила вам, я понимаю, что это кажется безумием, но просто выслушайте меня, ладно? И, пожалуйста, не принимайте поспешных решений. Говорю вам, эти «сны», если хотите их так назвать, другие. Я не могу этого объяснить. Они выходят за пределы реального. И сюрреалистического.

Я в этом и не сомневаюсь. Внимательно глядя на нее, Бенц потер шею. Она говорила с такой убежденностью. Она не лгала и до последнего слова верила во все, что ему рассказывала.

– Я проснулась и все еще чувствовала запах дыма, ощущала жар, слышала ее крики о помощи. Я имею в виду, я была там. Не физически, а...

– Духовно? – предположил он.

Монтойя тоже решил поучаствовать.

– Ментально. Или телепатически.

– Можете объяснять это как угодно, – произнесла Оливия, начиная сердиться.

– Я никак не могу.

– Знаю. И я не могу, – призналась она. Потому что это необъяснимо.

– Я знаю... В смысле, я понимаю, что вы привыкли работать с фактами. Неопровержимыми голыми фактами. Я не виню вас, но ведь вы наверняка работали с медиумами или людьми, которые обладают иным уровнем чувствительности или психических возможностей. Я читала о полицейских департаментах, использующих медиумов для раскрытия особо трудных дел.

– В таких случаях как раз имеются неопровержимые факты, – сказал он ей. – Чей-нибудь труп или заявление о пропаже. Но подобные методы применяют, лишь испробовав все традиционные.

– В данном случае пока ничего традиционного нет.

– Аминь, – сказал Монтойя, и она бросила острый взгляд через плечо.

– Моя бабушка обладала тем же самым даром, но к моей маме он не перешел. – Ее губы изогнулись в кривую самоуничижительную улыбку. – Повезло мне, – сказала она. На ее гладком лбу внезапно появились морщины, брови сдвинулись, и она словно в изнеможении откинулась на спинку

стула.

– Это генетическое?

– Я не знаю, как это работает, понимаете? Просто так произошло в моей семье. И это не всегда случается по ночам во сне. Иногда это может произойти в самый разгар дня, когда я за рулем.

– Это может быть опасным.

– Верно, так и есть. И... так утомительно говорить об этом людям в надежде, что они поймут. Поверят.

– Нам, простым смертным, действительно трудно взять и с ходу изменить точку зрения, – согласился Бенц.

Стоящий за спиной Оливии Монтойя старался сохранять вежливый и мягкий вид, но когда он делал глоток кофе, в его темных глазах мелькнул огонек. Он ничего не сказал, но на лице у него было написано: «Я тебе говорил».

– Я уже признала, что понимаю, как безумно все это звучит, – сказала она, словно тоже ощутила в этом небольшом помещении атмосферу скептицизма. Она казалась такой маленькой и выглядела совершенно неуместно в полицейском участке, который кипел как пчелиный улей, несмотря на то, что было только восемь утра. Дверь в кабинет Бенца была приоткрыта, и через щель он видел, как мелькали полицейские и штатские, слышал обрывки разговоров и приглушенный смех, наблюдал, как нескольких подозреваемых тащили на допрос. Но эта женщина явно не вписывалась в окружающую обстановку. Она не была ни полицейским, ни преступником, ни настоящим свидетелем, как он подозревал.

Сидя на стуле, она потерла плечи, будто замерзла, хотя в кабинете было настолько душно и жарко, что он распахнул окно. В помещение ворвались звуки просыпающегося города – шаги и разговоры пешеходов, шум проносящихся машин, воркование голубей, хлопанье их крыльев. Она быстро провела длинными пальцами по челюсти.

– Зря я сюда пришла, – сказала она словно самой себе. – Я знала, что вы мне не поверите... но я должна была попытаться.

– Детектив Монтойя, может, вы принесете стаканчик кофе для госпожи Бенчет?

– Со мной все в порядке... – запротестовала она, но Монтойя уже вышел.

Оливия наклонилась вперед, будто сейчас, когда они остались одни, могла ему довериться.

– Вы должны поверить мне, детектив Бенц. Сегодня рано утром была зверски убита женщина. Я это видела.

– Но вас там не было.

– Нет, нет, я видела это внутренним взором.

– Когда вы спали, – заметил он.

– Это был не сон! – настойчиво воскликнула она, не столько сердито, сколько отчаянно. – Я понимаю разницу между снами и видениями. – Монтойя с бумажным стаканчиком кофе снова скользнул в комнату. – Священник пытал ее и...

– Священник? – повторил Монтойя, протягивая ей стаканчик. Его самоуверенность дала трещину. – Убийцей был священник?

– Да. На нем была мантия. Облачение.

Бенц сердито нахмурился, поняв, почему она выбрала именно его. Он положил ручку на блокнот и откинулся на спинку стула.

– Дайте-ка я угадаю. Вы прочитали о том, что мы с Монтойей раскрыли подобное дело летом этого года, и решили, что мы сможем вам помочь. Потому что мы своего рода эксперты по всем этим религиозным убийствам, а вы видели священника. – Он старался скрыть свой сарказм.