Расплата
Шрифт:
– Проклятье, – пробормотала Джескил.
– Ты уверен, что она ничего не выдумывает? – Монтойе казался сомнительным новый поворот дела.
– Она была в ужасе. Поверь мне.
Расстроенная Джескил бросила бумаги, которые держала в руках, на край стола.
– Ладно, проверьте отца. И пусть кто-нибудь день и ночь присматривает за Оливией Бенчет и ее домом.
– Уже присматривают. ФБР дало добро, – сказал Бенц, ожидая, что она устроит ему выволочку за то, что он не действует через должные каналы. Вместо
– А что насчет двух других убийств, которые, как вам кажется, могли произойти? – спросила Мелинда. – Те, что видела Оливия Бенчет.
– Прошлой ночью был праздник святой Екатерины Александрийской. Ее поместили на колесо с шипами, оно сломалось, и ее обезглавили.
Челюсть Джескил напряглась:
– Как предыдущую жертву.
– Да.
– Тот же самый убийца?
– Мы так думаем.
– Значит, вы теперь верите? – спросила Мелинда, поднимая тонкие брови над очками без оправы.
– Да, – признал он. – Наверное, да. Она заявляет, что видела еще одно убийство. Женщину заперли, пытали, оставили умирать с голоду. Посмотрите на это. – Он протянул ей страницу о святой Филомене вместе с записями, сделанными Оливией Бенчет. – Получается, либо она спец по святым мученицам и добавляет дополнительные дела, чтобы нас запутать, либо она говорит правду. В его сознании мелькнула картина, как Оливия с выражением ужаса на лице прошлой ночью бросилась в его объятья. – Я уверен, что она не обманывает.
– Ладно. – Джескил, посмотрев на часы, наморщила лоб. – Значит, вы работаете со специальной группой и ФБР.
– Да. Плохо, конечно, что это разные юрисдикции, но не исключено, что убийца совершал подобное и в других штатах. Парень из спецгруппы пытается сопоставить нераскрытые жестокие убийства, совершенные приблизительно во время некоторых праздников святых, но даже ФБР с их компьютерами на это требуется время.
– Которого у нас нет.
– И удачи нам пока тоже не хватает, – добавил Бенц.
Монтойя фыркнул.
– Я проверяю изготовителей мечей. У нас есть оружие с пожара в районе Сент-Джон. Отпечатков пальцев, конечно, нет, но меч – это довольно необычное оружие. Я думаю, его купили с рук на одной из оружейных выставок. Вероятно, проследить его не удастся. Но мы проверяем местных дилеров.
– А что там насчет священника?
– Пока ничего, кроме слов Оливии Бенчет. Мы тщательно изучаем все улики, оставшиеся на месте преступления, но, поскольку все сгорело, на это потребуется время. У нас нет образцов волокон. Под ногтями жертвы тоже ничего не обнаружили. Боюсь, наш парень не оставил никаких следов, – признал Бенц.
В уголках губ Джескил отразилось разочарование. Ногтями она барабанила по краю стола.
– Он допустит ошибку. Это должно случиться. И когда он ошибется, мы накроем его убежище. Ну а что мне пока сообщить прессе? – спросила Джескил, затем
– Может, он выдаст себя, если мы не будем суетиться, – предположил Бенц. – Иногда, когда серийному убийце не удается привлечь должного внимания, он становится самоувереннее. Связывается с полицией. Он разочарован недостатком внимания.
Мелинда выпрямилась.
– До тех пор, пока недостаток внимания не толкнет его на новое преступление. Будет чертовски трудно объяснить это общественности.
– Что ты собираешься делать на День благодарения? – спросила Кристи, сидя в столовой, делая глоток кока-колы и пытаясь решить, хочет ли она «делать это» с Брайаном Томасом. Господи, он был очень сексуален. Темные волосы, яркие голубые глаза и этот замкнутый вид, который она находила таким волнующим.
– Ты имеешь в виду – кроме раздачи благодарностей? – Он отодвинул свой поднос в сторону и положил локти на исцарапанный стол. На руке сверкнуло его выпускное кольцо.
– Да, кроме этого.
Он дразнил ее, она прочитала это в его глазах.
– Наверное, я отпраздную этот день, проверяя письменные работы.
Кристи неодобрительно застонала:
– Не слишком-то весело.
– Не слишком? Тебя не волнуют эссе, обсуждающие философские и политические подтексты действий католической церкви в Риме во время...
– Хватит, хватит, – воскликнула она, закатывая глаза. – Нет, это меня не волнует.
– А что волнует? – Он протянул руку через стол и схватил ее за запястье. Кончики его пальцев мягко заскользили по внутренней стороне ее руки. Сердце Кристи екнуло. – Почему бы нам не выяснить?
– Сейчас?
– Нет. – Он покачал головой. – У меня занятие через полчаса, но потом... У меня есть бутылка вина. Оно дешевое, но эффективное. Или мы можем отправиться в «Дайв».
Кристи вздохнула.
– Наверное, мне придется отложить это приглашение до следующего раза. Мне нужно встретить отца. Он заедет за мной в конце занятий.
Он озорно улыбнулся:
– А ты не можешь позвонить ему и попросить отложить приезд на день? Придумай какое-нибудь оправдание, например, что тебе надо заниматься.
– Так он мне и поверит, – сказала она, когда он начал медленно выпускать ее запястье и теплота, которая просочилась в ее кровь и покалывала глубоко между ног, несколько уменьшилась. Она принялась покусывать красно-белую соломинку. – Не забывай, он жил со мной восемнадцать лет.