Расплата
Шрифт:
Йокель схватил Агнес за подбородок и притянул к себе.
– Только помни, графиня, я иду следом за тобой. Один неверный шаг, и этот проход станет твоей могилой.
– А разве он уже не стал ею? – отозвалась Агнес тихим голосом.
Потом высвободилась и скрылась во мраке. Йокель с Матисом двинулись следом, за ними пошли три крестьянина со светильниками.
Пробираясь по низкому коридору, юноша снова подумал о том, как самоуверенно звучал голос Агнес. Так, словно за нее говорил кто-то совершенно другой. Что, черт возьми, здесь происходит?.. Он больно ударился о нависающую скалу,
– Ну, давайте уже, посветите! – крикнул Йокель своим людям. – Или ждете, пока здесь все обвалится?
Крестьяне со светильниками прошли вперед, и у Матиса перехватило дыхание. Эта комната была несравнимо больше предыдущей камеры. Она походила скорее на зал. С потолка, с высоты примерно четырех шагов, капала вода. Матис решил, что они стоят под колодезной башней. Пол покрывал истертый мрамор. Но больше всего изумляли стены. Со всех четырех сторон угадывались остатки громадной фрески. Рисунки поблекли, однако Матис понял, что на них, вероятно, были изображены немецкие кайзеры и короли. Он насчитал их около дюжины, голову каждого венчала корона. Краски пышных одежд давно облупились. Некоторые держали в руках мечи, другие – скипетр, Библию или державу. Все это походило на огромный подземный мавзолей.
Один из правителей особенно приглянулся Матису. Весьма крупный, с длинной рыжей бородой, он держал в руках огромное копье. Имя его ясно читалось над волнистыми волосами.
Fridericus Barbarossa Imperator
– Краснобородый кайзер и святое копье! – прошептал Матис, завороженно глядя на рисунок. Изумленный, он покачал головой. – Кто бы мог подумать? Значит, легенда не лжет – по крайней мере, в своей сути. Барбаросса действительно спит под Трифельсом! Но как…
– Что здесь такое, черт подери? – раздался взволнованный голос Йокеля. – Куда мы забрались? Это не туннель вовсе, а какая-то крипта… Отвечай, графиня! Куда ты нас завела?
Он подскочил к Агнес. Та сидела на коленях возле стены. Прямо перед нею лежали выбеленные кости, напоминающие очертаниями человека. К ним пристали обрывки материи и клочья спутанных волос. Агнес взяла их и просыпала между пальцами. Она целиком ушла в себя и даже не обратила внимания на крик пастуха.
– Я спрашиваю, куда мы попали?! – взвизгнул Йокель.
Он отвесил Агнес затрещину, сбив ее с ног. Та даже не вскрикнула. Медленно поднялась и посмотрела Йокелю прямо в глаза, так что пастух невольно попятился. Наверху продолжали греметь орудия.
– Это гробница моей прародительницы Констанции, дочери Энцио, внучки великого Фридриха Второго, – начала Агнес и указала на заплесневелые кости. Казалось, она под гипнозом. Трое крестьян, услышав ее отрешенный голос, явно перетрусили. – Ее здесь пытали и замуровали заживо. Преклоните колени перед
В первый миг казалось, что крестьяне сейчас действительно благоговейно упадут на колени. Но потом тишину нарушил козий смех Йокеля, и мгновение миновало.
– Срать я хотел на твоих предков, графиня! – выкрикнул пастух. – Срать я хотел на твои поповьи выдумки! Мы больше не твои подданные, это время закончилось! – Он пнул по бледным костям, так что они разлетелись во все стороны. – Мне не могилы нужны, а выход, чтобы выбраться отсюда!
Йокель схватил Агнес за горло. Та захрипела, но смотрела по-прежнему твердо и без страха.
– Отвечай, есть тут такой выход? – верещал пастух. – Говори, пока не испытала боль, какой тебе еще никто не причинял! Ну, чего…
– Здесь… нет выхода. Зато есть кое-что другое! – перебил его Матис. – Это… священный предмет. Невероятной ценности! Мы надеялись, что найдем здесь подсказку о его местонахождении. Он достанется тебе, если отпустишь нас.
– Хм?
Йокель выпустил Агнес. Женщина с хрипом повалилась на пол и осталась лежать в полуобмороке. Пастух между тем недоверчиво уставился на Матиса.
– Что ты сказал?
Трое крестьян все это время не двигались с места. Казалось, они не знали, чего больше бояться: грохота орудий над головой или этой зловещей комнаты и девушки с голосом призрака.
– Речь о святом копье, – ответил Матис и примирительно вскинул руки. – Дай мне немного времени, я все объясню.
– Даю тебе времени до тех пор, пока не ударит следующее ядро. Так что поторопись. Только не вздумай пускать мне пыль в глаза!
Матис сделал глубокий вдох и вкратце рассказал Йокелю о Констанции, похищенном копье и жуткой расправе, которую Габсбурги учинили над Констанцией. О том, как они об этом узнали и что Агнес прямая наследница Гогенштауфенов, он умолчал. Все равно святое копье было для Йокеля куда важнее этой древней истории. Агнес между тем, точно в трансе, сидела у стены.
– И что, в этом копье и правда заключена такая сила? – спросил наконец пастух.
Матис кивнул.
– Это самая могущественная реликвия христианства. Говорят, он делает владельца непобедимым. В прошлом с его помощью было одержано немало побед. Может, в ближайшем будущем такая победа останется и за крестьянами, – добавил он заговорщицки. – Как тебе, Йокель? Представь себя во главе крестьянской армии со святым копьем в руках! Возможно, ты еще сумеешь решить исход войны в нашу пользу…
Он выдержал паузу и взглянул на Йокеля; глаза у того алчно вспыхнули. Матис не знал, действительно ли горбун верил, что станет с помощью копья предводителем всех крестьян, или его привлекала лишь возможность заполучить небывалое сокровище. Во всяком случае, Йокель задумчиво закусил губу. Он глянул на трех своих спутников, которые уставились на него как на мессию, и наконец собрался с ответом.
– Ну что же, звучит, по крайней мере, заманчиво, – начал пастух с сомнением и вздрогнул, когда в крепость врезалось очередное ядро. – Но я не вижу тут никакого копья. Только горстку костей и выцветшие рисунки. Так где же это ваше копье могущества?