Расплата
Шрифт:
– И чего же? – спросил Мельхиор.
Агнес глубоко вдохнула.
– Епископ Шпейера был в то время могущественным человеком, почти как курфюрст. Я читала об этом в библиотеке Трифельса, и отец Тристан рассказывал мне. У епископа был собственный суд. То, кто оказывался под его защитой, был в безопасности. Даже от прихвостней кайзера.
– Епархия! – простонал Мельхиор. – Ну конечно! Насколько я знаю, она существует и по сей день. И начинается на соборной площади…
Агнес улыбнулась.
– Если точнее, то после колодца, у которого мы оставили лошадей. Тому, кто находится за так называемой соборной чашей, не страшен
– Но потом что-то пошло не так, – пробормотал Мельхиор. – Иначе Иоганна не убили бы в Шпейере.
– Полагаю, Габсбурги просто пренебрегли этим законом. Или кайзер подкупил епископа, и тот хладнокровно выдал им Иоганна. Этого мы уже не узнаем, – Агнес вздохнула. – Но теперь хотя бы знаем, что место, где нужно искать, куда больше, чем предполагалось вначале. Это целый собор и все строения в пределах епархии. Дворец епископа, жилища священников, крестный ход, часовни… Иоганн мог спрятать копье где угодно.
– А если ваш рыцарь и не прятал его вовсе? Если копье забрали Габсбурги? – допытывался Мельхиор.
Агнес покачала головой.
– После этого Габсбурги изо дня в день пытали Констанцию. Они не стали бы этого делать, окажись копье в их руках. Нет, оно где-то здесь.
– Забудь об этом, Агнес! – Фридрих насмешливо рассмеялся. – Это лишь очередная твоя уловка, чтобы наши поиски затянулись. Как вы не понимаете? – Он повернулся к Мельхиору. – Она хочет, чтобы мы искали до самого утра, а потом бросится к какому-нибудь монаху… Вы ведь не поведетесь на эти россказни?
– Что ж, звучит, по крайней мере, правдоподобно… – Мельхиор задумчиво подкрутил бородку. – Просить убежища и по сей день излюбленное средство у тех, кто скрывается от мирских преследователей. Иоганн вполне мог попросить у епископа покровительства. А почему бы и нет? Епископ обладал большим влиянием, – он пожал плечами. – Кроме того, на данный момент у меня других идей нет. Так что давайте, ради Бога, обыщем собор и окрестности, – лжеменестрель предостерегающе поднял палец. – Только не до рассвета, а до четырех часов. До тех пор нам никто не помешает. Если к тому времени мы ничего не найдем, я сочту наше приключение оконченным, а вы, Шарфенек… – он выдержал паузу и украдкой бросил на Агнес исполненный грусти взгляд. – Вы сможете наконец заключить в объятия супругу.
Фридрих кивнул.
– До четырех, договорились. Но на этом с меня хватит, – он требовательно взглянул на жену. – Ну, откуда начнем?
Агнес снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Теперь, когда она поняла, что на верном пути, это оказалось легче. Женщина представила себе Иоганна, каким часто видела в снах. Сначала размытый, потом более четкий, из глубин памяти всплыл образ рыцаря. На нем была худая кольчуга и рваный плащ. Он скакал верхом сквозь тьму и ливень, пока не добрался до города.
Города
Высокие стены вырастают из темноты, ветер и ливень хлещут ивы, так что ветви походят на волосы великана. Иоганн хорошо знает город. Посланником Трифельса он часто бывал здесь. Поэтому знает о маленькой неприметной дверце севернее порта. Ему уже доводилось ею воспользоваться. Он торопливо распрягает коня, хлопает его на прощание по крупу, затем пробирается через камыш и болотистые лужайки вдоль стены, все дальше от стражников. Иногда он по бедра проваливается в ил, ножны покрыты грязью, кольчуга тянет вниз, дождь льет стеной. Обеими руками Иоганн держит над головой сверток из простой рогожи. Пусть все промокнет и покроется грязью – лишь содержимое свертка не должно пострадать.
Святое копье.
Иоганн торопливо откидывает рогожу, чтобы в десятый раз проверить, не пострадало ли копье. Оно невредимо, хотя древка нет уже несколько столетий, сохранился только наконечник в локоть длиной. Лезвие когда-то надломилось, так что посередине проходит тонкая трещина. Позже ее запаяли серебряной проволокой и заключили в серебряную манжету.
В ней хранится гвоздь со Святого креста.
Иоганн сознает, что выкрал важнейшую реликвию христианского мира. Он шепчет молитву, и ветер уносит слова, как сухую листву. Остается надеяться, что Господь когда-нибудь простит ему этот проступок. Юный рыцарь пошел на это не из жадности, он хочет лишь защитить свою семью. Обменять копье на жизнь и свободу, жизнь жены и ребенка. Иоганн снова заворачивает копье и мрачно кивает, а ветер рвет мокрые волосы. Через несколько мгновений он доберется до места, где обретет защиту.
Места, где всякой вражде приходит конец.
Наконец впереди возникает небольшая дверца, увитая плющом и диким виноградом. Иоганн вполголоса называет пароль, который еще вчера узнал от друзей. Дверь со скрипом отворяется, и его молча впускает коренастый сторож. Здесь, за стенами, шторм кажется не таким сильным. Иоганн осторожно озирается. Стоит глубокая ночь. У стены, словно напуганная дворняга, примостилась маленькая церквушка. Где-то журчит ручей, грязные переулки совершенно безлюдны. И все-таки рыцарь не теряет бдительности. Он чувствует, что противник обо всем знает. Куда же еще ему бежать, как не в Шпейер, епископский город? Наверняка они где-нибудь подстерегают его. Вот только где?
Пригнувшись, Иоганн крадется по тесным зловонным проулкам. Стены домов порой едва не смыкаются. Он избегает открытых площадей, то и дело останавливается и прислушивается. Где-то мяукает кошка, доносится визгливый смех шлюхи, приглушенный звон соборного колокола. В остальном все спокойно. Сердце у Иоганна несется вскачь. Еще несколько часов, и он будет в безопасности! Неужели все так просто? Может, сам Господь простер над ним свою руку?
Вот впереди виднеется соборная площадь с колодцем. Поперек площади по обе стороны от соборной чаши натянута цепь. За ней начинается епархия, за ней он будет в безопасности, под покровительством епископа.