Распутанный
Шрифт:
— Да-да.
— Конечно.
— Пожалуйста, отдыхайте, Ваше Величество.
— Делайте все, что хотите. Это ваш дом.
Дрожа, Эйден переплел пальцы с Викторией и дал ей увести себя из зала вверх по лестнице в спальню. На перилах теперь завязаны розовые и зеленые ленты, подметил он. Очевидно, народ отнесся к его распоряжению по поводу цвета серьезно. Но по настоянию совета перемены ограничиваются спальнями и одеждой, и ему было любопытно, насколько долго прослужат эти ленты.
Райли и Мэри Энн ждали их наверху.
Он притворил за собой дверь, закрывая всех внутри, и Виктория крутанулась к нему. Ее глаза были так же широко открыты, как, наверное, и его.
— Это было невероятно. Как ты это сделал?
— Сделал что? — спросил Райли, нахмурившись.
Виктория рассказала ему, и волк побледнел, вскочил на ноги и покачал головой.
— Я должен был быть там. Прости, что меня не было, прости, что на тебя напали. Я…
— Ничего страшного, — заверил Эйден, стараясь не шататься. — Все было под контролем. — В основном.
— С тобой все нормально? — спросила Мэри Энн. — Выглядишь так, будто был на боксерском ринге. Одновременно играя в ножички.
Впервые Виктория пристально осмотрела его и нахмурилась.
— Она права. Рваная одежда, покусанная кожа, и ты… божественно пахнешь. — Голос понизился и осип от желания. — Дать тебе кровь, чтобы исцелиться?
— Нет, спасибо. — Он не хотел видеть мир ее глазами. Не то чтоб он возражал — на самом деле, ему нравилось, но не тогда, когда он видел и глазами Дмитрия тоже. В следующие пару дней ему нужно полностью контролировать себя. — Можешь достать приборы для тату?
Она кивнула, с трудом оторвав от него взгляд, и жестом указала на туалетный столик, заваленный тюбиками, баночками и иглами.
— Если не возражаешь, — официально произнесла она, — Райли сделает татуировку. Будет больно, и, скажем так, я не хочу быть источником этой боли.
Они улыбнулись друг другу, и Эйден опустился в кресло перед туалетным столиком.
— Я не возражаю. — Он тоже не хотел бы причинять ей боль.
— Не подумайте обо мне плохо, но мне не терпится начать. — Райли шагнул к нему и подтащил второй стул. Занимаясь приборами, он спросил: — Сколько видов защиты ты хочешь нанести?
— А сколько нужно?
— Сколько сможешь выдержать. Будь я на твоем месте, покрыл бы себя ими полностью. Но они несмываемые, ты в курсе? Что касается вампиров, то они исчезают, когда кожа заживает после je la nune. Чтобы они окончательно остались, нам пришлось подготовить иглы с je la nune. Но это не касается людей. И я не собираюсь использовать их на тебе.
— Типа волшебные чернила? — спросил Эйден.
— Нет. Рисунки сами по себе чары. Точнее, анти-чары. Ты увидишь завитушки, но на самом деле эти линии — череда слов.
Круто.
— Короче, выбирай осторожно, потому что они останутся надолго.
Он обдумал варианты.
— Времени у нас немного, так что даю тебе два часа. Устроит? Давай столько, сколько успеешь.
— Шесть. Успею сделать шесть штук.
— Кажется, это
— Я типа целый век их делаю. У меня отлично получается. Ну так что? От чего ты хочешь защититься? От контроля разума? Уродства? Боли? Смерти? Они могут наложить заклятие на все, о чем бы ты ни подумал. Импотенция. Любовь. Ненависть. Ярость. О, и нужно наложить защиту на символы, чтобы их нельзя было испортить, ну, пока они… не бери в голову, сейчас это неважно, но я к тому, что это значит, у нас есть время только на пять других.
— Погоди. Что значит «не бери в голову»? — спросил Эйден.
Райли вздохнул.
— Защиту можно запечатать чернилами, и тем самым нейтрализовать их силу.
Эйден выгнул бровь. Зачем кому-то нейтрализовать их?
— Есть такая защита, которая сохранит мою жизнь навечно?
— И да, и нет. Она довольно странная, и у нас нет времени ее обсуждать. Единственное, что могу сделать — это нанести татуировку, которая защитит тебя от смертельного проклятия. — Виноватый тон Райли продолжал звучать после того, как слова были сказаны.
— Можешь нанести ее Мэри Энн и Виктории? — Виктория уже ответила ему на этот вопрос, но узнать мнение со стороны не помешает.
— Нет. То есть могу, но как только закончу, защита потрескается, выгорит и станет бесполезной, раз уж на них уже лежат чары.
Жаль.
— Ладно, тогда даю тебе час, чтобы нанести мне 3 рисунка. А потом я хочу, чтобы ты нанес защиту на Мэри Энн от всякой дряни.
— Не уверена на счет татуировок, — нервно покачала головой Мэри Энн. — Папа убьет меня.
Никто не стал указывать на очевидное: чтобы быть убитой, нужно быть живой.
Райли снова кивнул, соглашаясь с Эйденом. Если ей нужна защита, значит, будет ей защита. Конец истории. И одним беспокойством меньше для них всех. Эйден был уверен, что она поймет и уступит.
Райли взял в руки серебристое устройство, похожее на оружие.
— Так какие нанести татуировки, кроме той, что их защитит, Ваше Величество?
— От смертельных чар, как ты и предлагал. — Никаких вопросов. Он ощутил желание защитить себя от ненависти. Что если они наложат на него чары, и он будет думать, что ненавидит своих друзей? Или произнесут заклинание ярости, и он навредит друзьям в приступе гнева? В конце концов он сказал: — И защити мой разум.
— Хорошо. Начнем с первой. Ведьмы хотели видеть тебя живым. Если они планируют взять тебя в плен, то возможно, постараются залезть тебе в голову в поисках информации. Ничего подобного у них не выйдет. Снимай рубашку.
Эйден повиновался, кинув быстрый взгляд на наблюдающую за ним Викторию. Райли поднял прибор на уровень груди и принялся за работу.
Постоянно жгло, но ничего такого, с чем Эйден не справился бы. По правде говоря, можно было подремать. Он закрыл глаза, мысли ускользали вплоть до того момента, когда он услышал, что Райли сквернословит себе под нос.