Распутье
Шрифт:
– Слышь, придурок, - стал заговаривать его Костя, - если ты сидел, то знаешь, что тебе сейчас выгоднее уйти отсюда. Даже если ты нас привалишь, куда два трупа денешь?.. Пошёл, говорю, отсюда! Пока котлету из тебя не
146
сделал!
Насильник не внял совету, рванулся вперёд, Костя махнул ногой на уровне груди, особо не целясь, и толкнул враг прямо лицом на балку. Удар был хороший, но преступник оказался очень ловким и, сбив брус головой, занял его место в дверном проёме комнат, оказавшись теперь выше Кости. "Ни фига у него башка...
– удивился парень.
– Надо было всё-таки бить в затылок..."
– Слышь! Ты там сзади не плачь! Давай помогай! Кричи, зови людей! Пусть вся деревня сбежится, посмотрит, как мы тут дерёмся!.. Люди! Все сюда! Тут такая
Костя был уверен, что девушка вообще его не слышит, и говорил всё это её обидчику, действуя на нервы. Поэтому последние слова он выкрикнул негромко и кривляясь. Впрочем, если бы кто-то шёл сейчас по дороге и заглянул сюда, парень был бы рад. Однако рыдания за спиной усиливались с каждой секундой, а насильник оказался то ли упорным, то ли обкуренным .
– Надо с этим кончать, - сказал себе Костя вслух.- Сквозь куртку сильно не поранит.
Он сделал три шага вперёд, подпрыгнул и попал ногой по ножу. Но это не решило исход боя. Насильник бросился на Костю и чуть не повалил его на землю. Парень в миг ощутил бешеную физическую силу и решительность врага. Он попытался вывернуться, стал лупить того по голове, по ушам, почкам, одновременно стараясь удержать равновесие. Небольшой рост насильника, его низкая хватка и дикий всплеск злобной силы почти достигли свое цели, но неожиданная союзница выручила Костю: топчась, они дошли до стены, и парень упёрся в неё спиной. Освободилась вторая рука, и после двух точных ударов по ушам поднял руки для защиты головы и был отброшен. На дистанции соперничать с Костей он уже не мог, и, получив несколько ударов ногами, резко бросился вон из дома.
Костя, наконец, оборотился к девочке. А уже захлёбывалась в истерике и запоздало пыталась кричать о помощи.
– Ну, всё, всё, успокойся! Тебе никто не угрожает!
– уверенный, что она знает его и воспринимает как защитника, он дотронулся до руки бедняжки, чтоб поднялась с земли, но девочка так дёрнулась всем телом, что Костя даже отступил на шаг назад.
147
Рыдания её никак не прекращались, и Костя повторял одно и то же, убеждая, что всё плохое закончилось и можно идти домой. Его и самого колотило - от драки, от того, что мог погибнуть, и твердя успокоительную ерунду, он рассматривал место происшествия и заставлял себя отвлекаться восстановлением хода событий. Длинная юбка девятиклассницы Мирошник, как и её пуховая куртка, были сильно разорваны, а куртка одета только в один рукав. Очевидно, насильник тянул свою жертву за одежду по снегу, потом по полу, и та цеплялась о гвозди. На лице Гали Костя разглядел следы побоев. Наверное, она упорно сопротивлялась, но в конце концов выдохлась и оказалась в этом углу прижатой к стене. Возможно, крик, услышанный Костей был последней попыткой девочки защитить себя, и тогда он успел вовремя.
Костя выдохся и замолчал. Ноги начали сильно дрожать, хотя пока холод не чувствовался, и он присел на ту самую балку, которую свалил на пол чужой головой. Рядом с девчонкой со стороны полуразваленной печки, он разглядел большую охапку сена. Мальчишки ли какие-нибудь её занесли, намереваясь устроить костёр, или это была часть продуманного преступления - неизвестно, но насильник почему-то протащил свою жертву почти через весь дом, рискуя быть услышанным с улицы. Впрочем, этот угол был самым тёмным и цветом своим более других подходил для тёмных дел.
Все эти соображения быстро проносились в Костиной голове и одновременно он присматривался к девочке, выжидая момент, когда она, наконец, придёт в себя и можно будет избавить её от второго врага - холода, заставлявшего её дрожать.
– Ты знаешь его?
– спросил Костя, не надеясь на ответ.
– За...Закатилов...знаю...
– Тогда ладно, пусть бежит... От советского правосудия хрен спрячешься...
Ну, что, встаёшь?.. Помочь?
– Встаю...
– Давай куртку оденем нормально, а то тебя аж колотит. Одевай, одевай. Вот так...
– Я могу... могу сама... Я его знаю...
148
Костя понял, что сейчас вместо молчания последует поток слов, как вода с прорвавшейся плотины.
– Не говори о
Костя снял свою меховую куртку, накинул на плечи окоченевшей девушки и, поддерживая, повёл её из злополучного дома. Галя Мирошник жила неподалёку, и долго идти не пришлось. Не доходя до своего двора, она вернула Косте куртку, попыталась как-то привести себя в порядок и, сказав спасибо, пошла домой. Пока шли, Костя ни о чём не спрашивал, щадя нервы Гали, но та сама рассказала, что возвращалась от подруги, у которой смотрела видик, и столкнулась с Закатиловым на дороге. Сначала он ненавязчиво приставал, и всё казалось шуткой, тем более они почти соседи. Несмотря на сорокалетний возраст и то, что у него есть сожительница, Закатилов постоянно заигрывает с девчонками. А потом на неё словно столбняк нашёл. Он вдруг начал уговаривать её вступить с ним в связь, давал какие-то идиотские обещания, "даж предлагал жениться", вёл себя перевозбуждено и, не получив никакого ответа от растерявшейся девушки, резко повлёк её к заброшенному дому. До самого крыльца развалины она не могла сопротивляться, не чувствуя своего тела, и только взглянув в тёмный проём дома, не прикрытый дверью, начала отчаянно отбиваться и угрожать отцом и братьями. "Дура я, - говорила Галя, - не закричала сразу. Всё казалось не по-настоящему, отпустит, чего позориться..." Закатилов же, с её слов, совсем озверел: тащил, дёргал, рвал одежду, изо всех сил бил по рукам, которыми девушка хваталась за всё, что попадалось... Затянув в прихожую, он прижал её к стене и придушил за горло так, что на какую-то минуту Галя потеряла сознание, и он успел протащить её через весь дом в тот самй дальний тёмный угол. Именно тогда, очнувшись, она стала кричать и царапать морду зверя, который в исступлении жестоко избил её и снова вцепился в горло.
Костю и без того колотило "отходняком", а рассказ Гали, отрывистый и переполненный эмоциями, усиливал лихорадку. Ему пришлось убрать руку, которой он поддерживал свою куртку на плечах девочки, чтобы не выдать сильного волнения. Последняя воля ушла на то, чтобы проследить, что Галя зашла во двор, а потом в дом. костя почти бегом бросился к себе домой,
149
пряча лицо в воротник и не заботясь об удобной дороге. В мозгу, яснее ночи и домов с тусклыми огнями в окнах бежали, то смешиваясь, то параллельно, две цепочки событий: драка с Закатиловым и злоключения девушки. Разум не справлялся с таким мощным потоком тяжёлой информации и хотелось закричать или удариться лбом...
3
– Аксентьев Константин Александрович?
– Да.
– Присаживайтесь.
– Спасибо.
– Да не за что.
Участковый выдержал паузу и решительно начал процедуру допроса:
– На вас поступило заявление от гражданина Закатилова Мэ Гэ. Прежде чем я задам вам несколько вопросов, вы имеете право ознакомиться с ним... Я сам прочитаю.
Сморода взял ручку, наклонился к бумаге, которую до этого держал в левой руке, и, водя по строчкам кончиком ручки, стал читать вслух. Видно было, разбирал он почерк хоть и не в первый раз, но с затруднениями.
"Вчера, 11 декабря 1993 года, я Закатилов Геннадий Сергеевич, 1952 года рождения, беспартийный, холост, прогуливался с ученицей школы Мирошник Галиной Николаевной, около бывшего дома Хромовых. Времени тогда было около 10.15. Вдруг в это время со стороны дороги подошёл учитель Аксентьев Александр Константинович, который был в сильном опьянённом состоянии алкогольного и наркотического опьянения, и, вытащив нож после чего потребовал от меня уйти, так как я якобы обижаю Мирошник Галю и хочу её изнасиловать, а мы, между прочим, нормально и мирно разговаривали о хозяйстве, заботах и разных школьных делах потерпевшей, и никто мне, как холостяку и неженатому человеку, не запретит прогуливаться с девушками по вечерам хотя бы и возле пустого дома. Тогда Аксентьев А.К. в ответ на мой очень вежливый совет и просьбу отдохнуть и проспаться прежде всего, а не трогать людей, мирно прогуливающихся перед сном, он избил меня сильно и жестоко доской и