Распутник
Шрифт:
Паника снова овладела Патрицией, и она со стоном бросилась прочь. Девушка бежала, не разбирая дороги, отчаянно продираясь сквозь чащобу, пока у нее не перехватило дыхание и не закололо в боку. Щека горела и пульсировала. Патриция прижалась лбом к древесному стволу и закрыла глаза. Когда бок мало-помалу перестал болеть, она обнялась с деревом и опустилась на землю.
Банкрофт уже начал уставать. Как ни говори, целых фи недели в одном и том же поместье, в компании одних и тех же двух десятков людей – это слишком. Он будет поистине счастлив, когда все это
А что такое нормальная жизнь? Ну, предположим, на месяц-другой он поедет вместе со всем блестящим обществом в Брайтон. Там его ждет немало приключений, приятная компания мужчин, то и дело заключающих самые смелые пари, – прекрасный способ скоротать дни. С другой стороны, там немало скучающих и соблазнительных красавиц, а это замечательный шанс сделать по-настоящему волнующими ночи.
Ну а что потом? Визит вежливости к матушке и дяде? Да, наверное. Банкрофт искренне любил свою мать. Только порой се полные упрека взгляды и красноречивое молчание смущали его. Казалось, что, терпеливо дожидаясь того дня, когда сынок наконец перебесится, она время от времени теряла всякую надежду.
Ну а далее? Бат? Или Лондон?
«Нет, я определенно начинаю уставать, – с некоторой тревогой думал Банкрофт. – Уставать не от всего того, что происходит сейчас, но от общего привычного уклада моей жизни».
Знойная страсть с леди Майрон пылала больше недели. Дама давала ему все, о чем он только мог мечтать. При одном взгляде на ее тело он моментально вспыхивал, и она предоставляла это тело, как и все свое искусство опытнейшей любовницы, в его полное распоряжение. Это продолжалось от заката до восхода, причем каждую ночь. Сил у леди было столько, что она могла потягаться даже с ним самим. Она с удовольствием училась у него новым приемам, но самое удивительное, что ей удалось обучить кое-чему и его. К тому же леди Майрон отлично знала правила игры – она не требовала никаких обязательств, довольствуясь тем, что можно получить в данный момент.
Но все же он устал. И это удивляло. Всего лишь за неделю устать от такой чудесной любовницы? Но почему? Банкрофт искренне не мог найти в ней ни одного изъяна. Правда, кроме отчаянных удовольствий, которыми они услаждали друг друга в постели, у них больше не было ничего общего. Говорила она – в те редкие минуты, когда им случалось поговорить, – лишь о лошадях, о гончих и об охоте. Ему же все эти деревенские утехи были чужды. Но это, впрочем, не так уж важно. Красивое женское тело и выносливость любовницы – вот и все, что имело значение, а леди Майрон сдала оба эти экзамена на степень магистра.
Но Банкрофт поймал себя на том, что вот уже несколько дней смотрит на миссис Хантер и искренне недоумевает: как же это такая сочная дамочка живет с семидесятилетним стариком? Судя по всему, ее муженек – совершенная развалина, ведь он и в Холли-Хаус не приехал по нездоровью. Банкрофт не без основания подозревал, что леди не собирается засохнуть во цвете лет и кое-что для этого предпринимает. Во всяком случае, она недвусмысленно намекала ему, что готова к контактам.
Сегодня же оба они постарались, каждый со своей стороны, устроить так, чтобы остаться наедине. Во время прогулки леди Майрон и мистер Кроуфорд
Банкрофт обрадовался, поняв, что леди не намерена тратить времени на разговоры. Она просто повернулась к кавалеру и со вкусом поцеловала его в губы. Когда же он не раздумывая откликнулся на это приглашение и хотел уже обнять ее, миссис Хантер рывком стащила платье с плеча, обнажив грудь намного скорее, чем он сам решился бы на это.
Банкрофт сразу понял, и не без удовольствия, что ему предстоит упиваться дамскими прелестями среди бела дня на твердой каменной скамье. Он не сомневался, что перед ним изголодавшаяся, алчущая женщина.
Интересно!
Но как раз в тот момент, когда он только что взял в ладонь теплую грудь и услышал одобрительное грудное воркование, ему показалось, что они не одни. «Леди Майрон!» – поднимая голову, подумал Банкрофт и мгновенно представил себе двух дам, вцепившихся друг другу в волосы или.., или протягивающих скрюченные пальцы к его собственной шевелюре.
Но то была Патриция Мэнган. На миг застыв в дверном проеме, девушка вдруг застонала и исчезла, но перед его глазами так и остался ее образ: в изорванном платье, без шляпки, с растрепанными волосами, с диким, страдальческим взглядом и бледным лицом, на котором, однако, ярко выделялась красная припухшая щека.
– Боже правый! – проговорил Банкрофт, позабыв о груди миссис Хантер. Снаружи доносился треск ветвей и сучьев, сквозь которые продиралась панически убегающая девушка.
– Это всего лишь странная маленькая замарашка, которая вечно торчит возле миссис Пибоди, – раздраженно произнесла дама. – Должно быть, снова празднует лодыря. Уж лучше бы она увидела больше, тогда бы по крайней мере точно не вернулась. Давайте же!
Банкрофт оглянулся на свою спутницу. Она кокетливо улыбалась ему снизу вверх, слегка прикрыв глаза ресницами и медленно стягивая платье со второго плеча.
Позднее он с удивлением вспоминал, что у него даже не возникло мысли остаться, хотя кушанье было подано и оставалось лишь взять предложенное.
– Что-то случилось, – сказал он. – Лучше пойду разыщу ее. Вы же сможете сами найти дорогу обратно?
– Что? – Леди, казалось, не поверила. Ведь, обнаженная до пояса, она выглядела так роскошно!
– Увидимся позднее, – бросил Банкрофт и быстро вышел. Следующая странность заключалась в том, что он так больше и не вспомнил об отвергнутом пиршестве.
Теперь он мог думать только о своей маленькой птичке, которая, должно быть, сломала крылышко. Он знал, что должен разыскать ее. К счастью, девушка не прилагала никаких стараний к тому, чтобы пробираться сквозь заросли как можно незаметнее.
Серый – это, конечно, очень неброский цвет, но ее платье было из светло-серой материи. На фоне древесного ствола оно выделялось так же ярко, как и на фоне зеленой листвы дуба, что рос у пруда с кувшинками. Банкрофт на минуту остановился, глядя на девушку. Затем приблизился сзади и легонько положил ладони ей на плечи.