Распутник
Шрифт:
Дидро. Ну что ты, Анжелика, почему бы тебе не подождать, пока ты не полюбишь мужчину твоих лет, выйдешь за него замуж? Ты ведь еще так молода!
Анжелика. Папа, ты что, шутишь? Я всю жизнь слышу, как ты поносишь брак.
Дидро. Я хочу, чтобы ты вышла замуж. Коль скоро тебе захотелось иметь детей, ты должна выйти замуж. Брак… брак необходим человеческому роду!
Анжелика (недоверчиво). Ты что, издеваешься?
Дидро. Вовсе нет. Если тебе приспичило создавать семью, я хочу, чтобы ты вышла замуж.
Анжелика (с
Дидро. Предпочтительно.
Анжелика (тем же тоном). За одного?
Дидро (в отчаянии). Ты не можешь выйти замуж за целый полк! (Обхватывает голову руками.) Да что же у нее такое в голове, Боже милостивый, что у нее в голове? Кто это тебя так воспитал?
Анжелика (весело). Ты сам прекрасно знаешь! (Пауза; серьезным тоном.) Я тебя совершенно не понимаю.
Дидро. Анжелика, наш разговор, представь себе, случился очень вовремя. Я как раз пишу статью «Мораль» для «Энциклопедии». И в этой статье я разбираю тему нашего с тобою спора (Берет лист и зачеркивает все, что написал до этого.) Я говорил о союзе двух человек.
Она смотрит на него, ожидая продолжения. Он принимается писать, продолжая разговор с дочерью.
Дидро. «С точки зрения индивидуума, брак, очевидно, есть лишь обязательство, лишенное смысла…»
Анжелика…И противное естеству!
Дидро (ворчливо). …и противное естеству, если тебе так хочется… Впрочем, не стоит преувеличивать… (Спохватывается; назидательно.) «Однако, с точки зрения общества, брак остается установлением необходимым. Муж и жена не обязаны хранить верность друг другу, но они обязаны хранить верность детям, и наличие детей воспрещает им расстаться друг с другом».
Шум в прихожей.
Анжелика. Что это?
Дидро. Кошка. (Продолжает.) «…наличие детей воспрещает родителям расставаться друг с другом».
Анжелика. И это ты пишешь такое? Ты?!
Дидро (резко). Разве я бросил твою мать?
Анжелика. Надеюсь, ты остался с мамой не из-за меня. А если только из-за меня, то совершенно напрасно.
Дидро. Я никогда не собирался уходить, во-первых, потому, что я очень люблю твою мать, а во-вторых, и главным образом, из чувства долга! Да, из чувства Долга! Потому что есть ты! Брак — это юридическая гарантия будущности детей. Я был бы всего-навсего мерзавцем, если бы бросил мать моего ребенка.
Анжелика. О!
Дидро (тоном, не терпящим возражений). Существования ребенка достаточно, чтобы сделать священной и оправданной нерасторжимость брака. Муж и жена обречены терпеть друг друга, если они стали отцом и матерью.
Анжелика. Да, я понимаю… (Размышляет в поисках ответа.) Но при этом ты мне всегда внушал, что женщины так же свободны, как мужчины, и вправе
Дидро. У этого ребенка должен быть отец. Отец, который будет его растить, воспитывать и обучать всему, что знает сам.
Анжелика. Да чему же Дансени может научить ребенка? Ты сам говоришь, что он глуп. Нет, я выбрала Дансени из-за его внешних данных, а со всем остальным я отлично справлюсь сама. А если через несколько лет окажется, что я…
Дидро. «Я, я, я…» Что это значит? Неужели перед тобой существующий миропорядок должен отступить? Неужели ради тебя следует упразднить законы, управляющие мужчинами и женщинами? «Я»!… Твое «я» застит тебе глаза, ты уже ничего вокруг не видишь. Ребенку необходимы оба родителя, ему нужно и женское, и мужское воспитание.
Анжелика. Что ж, мужское воспитание он получит от своего деда!
Дидро. Но я не желаю быть ему дедом!
Анжелика. Ты будешь ему отцом. Я тебя знаю: ты растаешь при первой же его улыбке.
Дидро (в панике). Но у меня никогда не было сына!
Анжелика. Ты будешь лучшим отцом на свете, я уверена.
Дидро. Да погляди же на меня, Анжелика! Ты забываешь, что я старею. Одной ногой я уже в могиле, и другая, тоже теряет опору.
Анжелика. Ты вспоминаешь о своем возрасте только для того, чтобы оправдать свою лень. То же самое ты говорил маме, когда она попросила тебя передвинуть клавесин. Я хочу, чтобы мой сын…
Дидро. «Я»! «Мой»! Прекрати ставить себя в начало, в центр и в конец своих фраз. У этого ребенка должна быть семья, даже если ты не хочешь пока ею обзаводиться. Интересы вида должны возобладать над интересами индивида. Забудь на мгновение точку, которую ты занимаешь в пространстве и во времени, подумай о грядущих веках, о самых отдаленных регионах и о народах, которым предстоит еще родиться, подумай о роде человеческом, о нашем виде. Если бы наши предки ничего не сделали для нас и если мы ничего не сделаем для наших потомков, стремление природы к совершенствованию человека окажется практически тщетным. После нас хоть потоп! Эта поговорка придумана мелочными душонками на потребу себялюбцам. Самой презренной и ничтожной оказалась бы нация, где каждый взял бы себе эту поговорку за жизненный принцип! «Я, я»! Индивидуум смертен, но род человеческий — бесконечен. Вот что оправдывает жертву, вот что оправдывает человека, который соглашается на добровольное всесожжение собственного «я», закланного на алтарях потомства.
Дидро умолкает. Он наблюдает за впечатлением, которое этот монолог произвел на его дочь.
Анжелика. Ты меня не убедил.
Дидро. Анжелика, ты меня просто не слушала. Мне всегда удавалось всех убедить.
Анжелика. А вот меня — нет.
Дидро. Поклянись, что поразмыслишь над всем этим.
Анжелика. Клянусь.
Снова шум в прихожей.
Анжелика. Что это? Дидро. Кошка.
Анжелика. Занятно: вокруг тебя даже кошки теряют равновесие. (Встает и направляется к выходу.) Дидро. Куда ты?