Распятая плоть
Шрифт:
— Они убрались? — скривился я.
— Да. На прощанье велели мне держать язык за зубами, обшарили твои карманы, и только их и видели.
Я с трудом огляделся и заметил на полу бумажник, какие-то бумаги и рассыпавшуюся мелочь.
— Проклятье! — проскрежетал я. — Чем они занимались, интересно — хотели меня выпотрошить?!
Раскалывающаяся от боли голова меня не слишком тревожила. Подняв с пола бумажник, я заглянул внутрь. Все было на месте: фотокопия лицензии частного детектива, водительские права, кредитные карточки и остальные бумаги. И почти три с половиной
— Какого дьявола им пришло в голову меня обыскивать, как ты думаешь, Джей?
— Понятия не имею. После этого их как ветром сдуло. Меня вдруг осенило:
— Послушай-ка, иди домой, а через час я постараюсь к тебе присоединиться. Идет? Думаю, мне будет что рассказать тебе об этом проклятом гипнозе так, чтобы ты поверил.
— Хорошо, Марк. А ты куда?
— Хочу проверить одну идею. Раз эти ребята меня обыскали, им теперь известно, что я за птица. — Я сунул руку под мышку и коснулся кобуры. Револьвер оказался на месте, мальчики были столь любезны, что ограничились крепким ударом по черепу. — Нужно кое в чем убедиться.
Джей покорно кивнул, и я удалился. Вся эта возня с перетряхиванием моих карманов не выходила у меня из головы. Скорее всего, Люшен и его приятель-громила не поверили в то, что я новый владелец магазина. Или поверили, но все-таки предпочли убедиться, имеется ли у меня купчая. По мере приближения к своему офису я все ускорял шаг. Скоро я почти бежал.
Впрочем, можно было бы и не торопиться. Дверь конторы была открыта настежь. Замок выломали со знанием дела. В конторе, похоже, ничего не тронули. Было ясно, что моих недавних посетителей больше всего интересовал письменный стол. Замки были сорваны, ящики выдвинуты до половины. Я подошел поближе. Купчая, которую" мы с Джеем подписали лишь несколько часов назад, исчезла.
Глава 5
Если не считать того, что голова моя раскалывалась от боли, я чувствовал себя прекрасно, поэтому с аппетитом пообедал, выпил кофе и, зажав в зубах сигарету, направился к Джею. В глубине души мне хотелось верить, что Глэдис, увидев меня в дверях, сочтет за лучшее промолчать. Был седьмой час вечера, и уже понемногу смеркалось.
Глэдис открыла дверь и уставилась на меня даже не с удивлением, а с гневом. Я подумал, что Джей предупредил ее о моем приходе, и у дамы было достаточно времени, чтобы разъяриться.
— Добрый вечер, миссис Уээер, — приветливо раскланялся я.
— Ублюдок! — прошипела она сквозь зубы. — Ну, наглости тебе не занимать! Так что ты там болтал о...
Я перебил ее, стараясь говорить так же тихо, как и она, и при этом сохраняя на лице самое приятное выражение.
— Послушай, Глэдис, будь же благоразумна! Ведь мы с тобой даже толком не знали друг друга. Так что все к лучшему. Позволь мне войти!
— Скорее я позволю тебе провалиться в преисподнюю! — буркнула она, но, помешкав, приоткрыла дверь, и я кое-как протиснулся мимо нее.
Знакомый аромат ее тела,
Чувствовалось, что старина Джей просадил кругленькую сумму на этот дом. И не только потому, что стоял он в одном из самых фешенебельных районов, на Сент-Эндрюс-Плейс. В нем было два этажа, не меньше шестнадцати комнат, каждая из которых была обставлена так, что сделало бы честь любому музею. По щиколотку утопая в пушистом ковре, я пробрался к неимоверной величины дивану и скромно уселся на краешке. Глэдис, все так же кипя от ярости, промаршировала через комнату и, плюхнувшись на противоположный конец, уставилась на меня злющими глазами. Воцарилось молчание.
— Ты и в самом деле решил порвать со мной? — наконец не выдержала она.
В голосе ее чувствовалось невыразимое никакими словами презрение, которое отлично сочеталось с гадливой гримасой на хорошеньком личике. Разумеется, все это относилось именно ко мне, раз уж я позволил такой малости, как ее муж, разрушить нашу идиллию.
— Конечно, я и не собирался шутить, — сокрушенно покивал я. — Послушай, ты ведь и сама понимаешь, что рано или поздно это должно было случиться. Если помнишь, я предупреждал тебя, и не раз. А вот сегодня решил, что с меня хватит.
Ее темные глаза остановились на моем лице с загадочным выражением. Яркие губы дрогнули, но она ничего не сказала. Не дождавшись ответа, я продолжал:
— Тебе так нравилось считать себя абсолютно независимой, взрослой и современной — не по-викториански, разумеется! — поэтому не лучше ли будет немного поговорить о Джее как взрослые разумные люди? Скажи, тебе не кажется, что за последнее время он немного изменился?
— По-моему, ничуть.
— Может, он выглядит немного обеспокоенным? Или каким-то необычным, не похожим на себя?
Она решительно покачала головой, черные с синеватым отливом волосы разметались по плечам, и я невольно вспомнил, как она отбрасывала их назад, и их блестящая синева красиво выделялась на белом полот-" не подушки.
— Он такой же, как всегда! — фыркнула она.
— А кстати, где он сейчас?
— Наверху, в ванной. Впрочем, что-то он долго, может, утонул.
— Какая ты милая, Глэдис! А Джей никогда тебе не рассказывал о попугае?
— Нет. Да и с чего бы вдруг?
Я уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг дверь с шумом распахнулась, и кто-то вошел в гостиную. Я услышал, как свежий девичий голос произнес:
— Ах, прости, пожалуйста, Глэдис! — и невольно поднял глаза.
Передо мной стояла миниатюрная блондинка, футов пяти с небольшим ростом, одетая с иголочки — в шерстяной пуловер сочного зеленого цвета и узкую юбку. Девушка была настолько хорошо сложена, что скульпторы передрались бы за честь увековечить ее в мраморе. Блестящие светлые волосы были сколоты на макушке прихотливым узлом.
Увидев меня, она замерла, и Глэдис, сделав долгую паузу, лениво протянула:
— Мне казалось, ты знакома с мистером Логаном, не так ли, Энн?