Рассказ Альмансора
Шрифт:
– Так это все-таки не мой сын, не мой Кайрам! – сказал шейх, удрученный горем.
Тогда юноша уже не мог удержаться. Из его глаз потекли радостные слезы, он бросился перед шейхом на колени и воскликнул:
– А все-таки это ваш сын, Кайрам Альмансор! Ведь вы купили его!
– Аллах, Аллах! Чудо, великое чудо! – воскликнули
– Друг Мустафа! – сказал он старому дервишу. – На моих глазах от слез висит завеса, так что я не могу видеть, запечатлены ли на его лице черты его матери, которые были у моего Кайрама. Подойди сюда и посмотри на него!
Старик подошел, долго смотрел на молодого человека, потом положил руку на его лоб и сказал:
– Кайрам! Что гласит изречение, которым я в день несчастья напутствовал тебя в лагерь франков?
– Дорогой учитель! – отвечал юноша, привлекая руку старика к губам. – Оно гласит: «Кто любит Аллаха и имеет чистую совесть, тот и в пустыне горя не одинок; ведь у него два товарища, которые утешая идут рядом с ним».
Тогда старик с благодарностью возвел глаза к небу, привлек юношу на грудь, передал его шейху и сказал:
– Прими его! Как верно то, что ты десять лет скорбел о нем, так верно и то, что это твой сын Кайрам!
Шейх был вне себя от радости и восторга. Он все время снова всматривался в черты найденного сына и снова, несомненно, находил образ своего сына, каким потерял его. И все присутствовавшие разделяли его радость, ведь они любили шейха, и каждому из них казалось, что сегодня ему дарован сын.
Теперь опять пение и ликование наполнили эту залу, как в дни счастья и радости. Юноша должен был еще раз и еще подробнее рассказать свою историю, и все хвалили арабского профессора, императора и всякого, кто покровительствовал Кайраму. Все пробыли вместе до ночи,
А четырех молодых людей он представил своему сыну и пригласил их всегда посещать его. Было решено, что с писателем Кайрам будет читать, с живописцем – совершать небольшие поездки, что купец разделит с ним пение и танцы, а другой будет приготовлять для них все удовольствия. Они тоже были щедро одарены и весело вышли из дома шейха.
– Кому мы обязаны всем этим, – говорили они между собой, – кому другому, как не старику? Кто подумал бы это тогда, когда мы стояли перед этим домом и бранили шейха?
– И как легко нам могло бы прийти в голову не послушать наставлений старика, – сказал другой, – или вовсе осмеять его! Ведь он имел довольно оборванный и бедный вид, и кто мог подумать, что это мудрый Мустафа!
– Удивительно! Не здесь ли мы громко выражали свои желания? – сказал писатель. – Один хотел тогда путешествовать, другой – петь и танцевать, третий – быть в хорошем обществе, а я – читать и слушать рассказы, и разве не все наши желания исполнились? Разве я не могу читать все книги шейха и покупать что хочу?
– А разве я не могу приготовлять его обеды, устраивать его прекраснейшие удовольствия и сам участвовать в них? – сказал другой.
– А я? Всякий раз, как мое сердце пожелает слушать пение и струнную музыку или смотреть танец, разве я не могу пойти и попросить себе его рабов?
– А я! – воскликнул живописец. – До этого дня я был беден и не мог шагу ступить из этого города, а теперь могу ехать куда хочу!
– Да, – сказали все они, – однако хорошо, что мы послушались старика. Кто знает, что из нас вышло бы?
Так говорили александрийские юноши и веселые и счастливые шли домой.