Рассказы. Часть 1
Шрифт:
Потом происходит худшее, что можно представить. Давление сверху возрастает. Ты ощущаешь это на пределе усилий и уверен, что дело тут не в ослабевших руках. Сначала ты думаешь: это санитар пришел и встал на могилу, чтобы ты наверняка не выбрался. А затем тебе в голову приходит другая мысль. Может, надежда и бредовая, но ты заставляешь себя сложить руки на груди, ощущая их пульсацию. Ты слушаешь.
Довольно долгое время ты не слышишь ничего. Ты противишься желанию еще раз проверить давление на крышку, потому что не помнишь уже, какое оно было. Ты не уверен даже, способен ли услышать то, ради чего напрягаешь слух.
Тьма давит тебе на
А потом ты, кажется, слышишь. Ты напрягаешь все чувства, и спустя растянувшееся мгновение, во время которого ты словно балансируешь во мраке, звук повторяется: слышно, как где-то наверху скребут землю. Снова представляется санитар: он разрывает могилу, чтобы удостовериться, что ты умер. Но этот кошмар — последний; свежие трупы выкапывают с единственной целью, и ты ее знаешь. Они пришли сделать из тебя зомби. Ты затаился в ожидании, разминая затекшие руки, собираясь с силами. Изумятся ли они настолько, что забудут про свои лопаты?
Когда металл ударяет о крышку гроба, ты полностью готов. Но когда отходят первые гвозди и крышка приподнимается, вместе с горсткой земли внутрь проникает свет. На секунду ты застываешь, захваченный врасплох. Но это не фонарик, а обычный дневной свет. Провал в памяти заполнен дневным светом, а может, это была смерть. Для тебя они слились воедино. Ты вдруг осознаешь, какого звука все это время не слышал — собственного дыхания.
Вскочив, ты затаскиваешь одного из ошарашенных мужчин в гроб. Когда этот готов, хватаешь второго, обнажая клыки, и думаешь: красное.
Перевод: В. Женевский
Welcomeland
Слэйд ехал весь день, и добрался наконец до поворота к дому. Дорожный знак, обрамленный угрюмой зеленью разросшихся каналов и заросших сорняками полей, стал другим. Вместо названия города на нём был желтый, удивительно яркий на фоне унылого июньского неба, указатель на парк аттракционов. По-видимому, его повредили вандалы, сохранились только последние буквы: …MELAND. Слэйду могло не представится другой возможности посмотреть на то, что он помогал строить. За время всей поездки на север он не нашел ничего, во что его клиенты захотели бы вложить деньги или купить. Он отпустил педаль тормоза и позволил машине везти себя дальше.
Сверкали редкие блики от замусоренных каналов, пересекавших оскал ландшафта. Солнце было клубком тумана, который всё не мог оформиться в небе. Железная дорога закрыла Слэйду обзор, когда он подъехал к городу. Он поймал себя на том, что ожидал увидеть город раскинувшимся перед собой, но, конечно, увидеть его так он мог только из окна поезда. Железная дорога была такой же заброшенной, как и дорога на протяжении последнего часа его пути.
Дорога спускалась к мосту под железнодорожным путем, проходила между склонами, такими близкими, что трава хлестала машину. В арку моста были вделаны ворота: створки, окрашенные в золотой цвет, были отворены до стен насыпи. Кромешная тьма в середине туннеля была такой плотной, что Слэйд включил свет в салоне. Вскоре машина оставила позади своё эхо и вывезла его к городу. Он не смог удержать стона. Было похоже, что строительство парка не продвинулось дальше ворот.
Он купил долю в проекте, когда отец прислал ему тот рекламный проспект. Новый адрес Слэйда был нацарапан так жестко, что конверт порвался в нескольких местах. Он надеялся, что парк оживит отца да и сам
Приземистое черное здание было шириной в четыре дома и в четыре этажа высотой. Он часто укрывался от дождя под навесом из стекла и железа, но чем бы в те дни ни являлось это место, оно не было Старым Отелем. Вращающиеся двери, с жалобным стоном цепляясь за борозды в полу, впустили его в темную коричневую приемную, где единственным источником света была большая лампа над лестницей. Худая седоволосая женщина за стойкой закончила отстукивать по подбородку в такт какой-то мелодии (дум-да-дум-да-дум-да-дум), подровняла стопку бумаг и посмотрела на него, улыбнувшись и приподняв брови.
— Здравствуйте, могу я вам помочь?
— Да, извините. — Слэйд шагнул вперед, чтобы она могла видеть его. — Мне нужна комната на ночь.
— Какую вы хотите?
— Простите? Что-нибудь наверху, — Слэйд запнулся, начиная краснеть и стараясь не смотреть в ее пустые глаза.
— Уверена, мы сможем вам помочь.
Он не сомневался в этом — доска для ключей позади неё была полной.
— Тогда я заполню какую-нибудь вашу бумагу?
— Да, сэр, спасибо.
Перед ней была стопка бумаг, но не было ручки. Слэйд снял колпачок со своей чернильной ручки и заполнил верхний бланк, затем сунул стопку ей в руки, когда те начали ощупывать стойку.
— Комната двадцать наверху, не так ли? — сказал он чересчур громко. — Можно мне ее?
— Если мы можем сделать что-то еще, чтобы вы почувствовали себя дома, только дайте нам знать.
Он решил, что это значит «да».
— Я возьму ключ?
— Большое спасибо, — сказала она и ударила по звонку на стойке.
Возможно, она и не поняла его, но человек, открывший дверь между лестницей и стойкой, похоже, слышал Слэйда достаточно ясно, поскольку он лишь показал темное лицо в приемную прежде чем снова закрыть дверь. Слэйд наклонился через стойку, его щеки стянул румянец, и подцепил ключ одним пальцем, почти шарахаясь от служащей. Работа целыми днями при тусклом свете не пошла на пользу ее фигуре, если выражаться мягко, и теперь он увидел, что листы, которые она перебирала, были чистыми.
— Готово, — пробормотал он и протиснулся к лестнице.
Верхние этажи были освещены только окнами. Тусклый солнечный свет обходил ряды бесформенных белых дверей. Если отель и берег электричество, это не сулило ничего хорошего благосостоянию города. Все равно, когда Слэйд вошел в комнату, пахнущую старыми коврами, и прошел к окну, чтобы впустить немного воздуха и солнечного света, он впервые увидел парк.
Насыпь отходила от главной дороги в нескольких сотнях ярдов от отеля, и там заканчивались боковые улицы. Железная дорога отгораживала милю или больше громоздких незнакомых зданий, в которых он мог различить только то, что у них на крышах были названия. Все названия смотрели от него, но это должен был быть парк. Он был полон людей, собравшихся вокруг зданий, и железная дорога была подготовлена к поездке; вагоны с ухмыляющимися ртами были сцеплены на склоне дороги.